- Давай навались! Хорошо пошла! Эх, раз, взяли! Да два раза, взяли! – Блажил Копыто. Он словно наш городской дирижёр Яков Карузо, яростно жестикулировал, натужно хрипел, скакал вокруг потных болотников и под конец устал.
Процессия бурлаков, тянущих трос, шаг за шагом удалялась от берега.
- Ты, что внучок, туда таблетку засунул? – Блоха отвлеклась от рыбалки и ткнула своим крючковатым пальцем в мою рану.
- Ну, да. – Удивился я.
Ведьма покачала головой и протянула Аришке медицинские щипцы.
- Ну-ка глянь девочка, осталось там что?
Та взяла щипцы и аккуратно приоткрыла рану. Взглянув на Блоху, кивнула.
- Половина ещё.
- Вытащи оттуда эту гадость и промой, как следует. – Приказала та.
У Блохи всегда так. Всё, что сделано не из болотной тины и варёных лягушек, всё называется гадость.
Аришка начала промывать рану и мне, чтоб не провалится в бессознательную пустоту, пришлось отстраниться от боли. Я закрыл глаза и прокрутил сет Знойного ветра из второго круга медитативной практики.
Вынырнув из эфира, я взглянул на рану. Аришка уже заканчивала, наложив на рану два шва и закрыв её, их местным болотницким пластырем. Это такая, зелёная мерзость сильно похожая на высушенную тину. Которую не сильно заморачиваясь, скрепили свежей лягушачий кровью густо перемешанной со слизью гигантских мокриц и полили болотной жижей.
Минус этого пластыря был в том, что он, как и все местные медикаменты жутко вонял тухлой рыбой и почему-то ацетоном, а плюс, что его не нужно было менять. Он через сутки сам растворялся, оставляя вместо себя чистую, бледно розовую, кожицу.
Выдохнув, я взглянул на ведьму.
- Бабуль, а можешь глянуть вон того паренька? – И я, кивнул головой в сторону Костыля.
- А чё ж не глянуть-то – Хмыкнула она и взмахнула своей клюкой. – Ну-ка, болезненный, подь сюда.
Костыль вскочил и подбежал к старухе.
- Ох, тыж! Как вы все, эту чернильную мерзость-то любите. – Проворчала она и кивнула на бугорок, с другой стороны, от своего чурбака. – Седай прям сюда, на травку, вот. Как звать-то тебя, чудо чудесное?
- Костыль, – прошептал Костыль. Но наткнувшись, своим бегающем глазом, на недовольно оскалившуюся старуху, тут же добавил. – Саша.
- Чем платить будешь, Саша? – Спросила ведьма. – Мои услуги не дёшево стоят.
- А глаз можете восстановить? – С надеждой в голосе спросил Сашка.
- Полста золотых рублей. – Жёстко прокаркала Блоха.
Костыль, опустив голову, загрустил. Я думал, он заплачет, но он сдержался.
- В городе с тебя все двести сдерут и то не факт, что помогут. Выражение, время – деньги, к твоей дурной ситуации, как нельзя лучше подходит. – Хмыкнула Блоха. – Эт, я бабка добрая, себе в убыток лечу, а другие с тебя семь шкур сдерут.
- Нет у меня таких деньжищ. – Всхлипнул Костыль и принялся скрипеть зубами. Сильно ему не хотелось, одноглазым ходить.
- Ну, так всегда можно договор заключить, мал по малу, отработаешь. – Вкрадчиво прошептала ведьма.
- Страшно. – Пожаловался Костыль.
К таким договорам, которые заключаются вот так вот, на коленке, в совершенно не соответствующих условиях. Очень хорошо подходило слово кабальный. И Сашка об этом, прекрасно знал.
— Это, что ж ты говоришь-то, Сашенька? – Взмахнула руками старуха. – Меня бабушку добрую бояться? Глянь вон вокруг сколько детворы. И скажи теперь, кто о них заботиться? Кто?
- Вы бабушка. – Опустил голову Сашка.
— Вот внучок, то-то же. – Бледные губы старухи разъехались в стороны. – Не надо бабушку бояться. Бабушка глазик тебе вырастит. Глазик как новый будет.
«Чёрт. Ещё один внучок». – Ревниво подумал я.
Перебивая мои мысли, вода на болоте вспучилась и во все стороны разнёсся закладывающий уши вздох. Пометавшись среди тумана, он вернулся назад и миру явился, маленький Большой Боу.
С громким всплеском, над болотной гладью показалась плоская голова с шикарными усами. Захватив передней лапой трос, он колыхну своим плавником, и шумно ушёл под воду. Трос резко пошёл вправо. Вереница людей колыхнулась в туже сторону.
- Держи не отпускай – завопил отдохнувший Копыто.
Ведьма, не обращая внимание на эти всплески, подтянула голову Сашки к себе и залезла двумя пальцами ему в глазницу. Костыль, словно маленький пёсель, что живёт у мамаши Окенбук, заскулил и принялся сучить ногой, но ведьма держала крепко. Вытащив пальцы, она тихо прохрипела.
- Ну-ну, не скули внучок, всё уже. – И погладила его по голове. – Всё, всё, отдыхай пока, вечером тобой займусь.
И она, отстранив его от себя, повернулась ко мне.
- Ну, а ты Дуда, как себя чувствуешь? – И она дёрнула головой. Седые космы тут же подхватил ветерок и, всколыхнув их, превратил Блоху в чудище из страшной сказки. – Эт я к тому, что если силёнки есть, то и торгануться можно.
- Завтра. – Не согласился я.
Голова гудела и кружилась. Если сейчас с ведьмой торговаться, то обдерёт как липку.
- Ну, завтра так завтра. – Легко согласилась она и погладила сидящего рядом Костыля по голове. – Тогда, хлебай из бутыля сколько сможешь и не отлынивай. Эй Аришка.
И она, выдернув из корзинки бутылку, протянула её помощнице.