Деревня была огорожена мощными, поставленными на попа, брёвнами, шириной в полметра, а может и больше, но огорожена, что забавно, только со стороны суши. А вот со стороны болот, забора не было. Хотя лично я, там заборчик бы поставил. Сам однажды видел, как в тех топях, по бескрайним водным просторам разбавленным мелкими островками тины, шлялось такое жуткое переплетение клыков и щупалец, что у меня сердце в пятки нырнуло и, категорически отказывалось выныривать, пока эта жуть с глаз не скрылась.
Но жители деревни, относились к болотной нечисти куда как более спокойней. С другой стороны, а куда им деваться-то? Они же, чёрт их побери, болотники. Они живут на болоте, питаются с болота, поклоняются болоту или вернее их главному болотному богу Большому Боу и, что естественно, воняют болотом.
Всё тут, на тысячу миль вокруг провоняло болотом - хижины эти их круглые, дурацкие, из тины сляпанные, одежда их болотницкая, больше похожая на мешковину, жратва их мерзкая, да и сами жители.
От того, мы со Щепкой, надолго здесь не задерживались. Заскочим по-быстрому, обменяем разнообразные сладости на ведьмины зелья, (они хоть и пахли крайне паскудно, но были на порядок лучше тех, что за те же деньги продавались в городе), да и ходу.
Деревенские ворота, мощные, собрание из двадцатисантиметрового бруса, были распахнуты настежь. Впрочем, сколько себя помню, они всегда и были, в таком вот состояние. Одна створка раскрыта до упора и подпёрта берёзовым дрыном который, уже и в землю врос и даже почки распустил. А вторая и вовсе – с одной петли сорвалась и погрузилась чуть не на треть в землю. Так что закрыть её, без бригады профессиональных грузчиков, и пытаться не стоило.
Из стоящего рядом маленького шалашика выскочил пацан. Как бы стражник, а вернее часовой.
Если не ошибаюсь, то звали его Бока и был он одним из многочисленных внуков, плодовитой как тараканиха, Блохи.
Пацан был вихрастый, светловолосый и босиком.
- Дуда, друг. – Бока растянул тонкие губы до ушей, явив миру кривые, острые как иглы и необычайно белые зубы. – Здоровья тебе друг, прибытка в охоте и всех богатств этого мира, и ещё, чтоб самая красивая девушка в городе влюбилась в тебя без памяти и пошла к тебе в жёны и, чтоб детей у тебя Дуда…
- Она и так, влюбилась в меня без памяти. Так, что можешь не напрягаться, Бока. – Прошипел я. Бочина полыхала огнём и, мне было не до его любезностей. – Блоха у себя?
Ведьма жила, чуть на отшибе у самой воды. Ей прислуживали две девчонки, которых она частенько гоняла своей кривой клюкой, и от того в её круглом домишке было гораздо чище, чем в остальной деревне. Да и воняло намного меньше.
- Бабушка Блоха на берегу. – И пацан, развернувшись, показал пальцем в сторону берега. Словно бы мы могли в этих семи хижинах заблудиться. Тут сделал два шага за ворота и всё, везде берег. – Охотники Герасим и Адыбас, заарканили маленького Большого Боу и пытаются вытянуть его на берег.
Я кивнул и молча, двинулся вперёд, а Бока переключился на Чудовище.
- Чудовище, друг! – Улыбка на его грязном лице разошлась настолько, что разделила голову на две почти равные части. – Удачи тебе в охоте и всех богатств этого мира, а ещё, чтоб самая красивая девушка в городе влюбилась в тебя и согласилась стать твоей женой. А ещё, чтобы детей у тебя было столько, сколько пальцев у меня на руках и на ногах. А ещё….
— Это значит двадцать. – Прогудел Чудовище и отдарился. – И тебе Бока тоже, двадцать детей.
- Нет, мне столько не надо, - не согласился пацан. И тут же объяснил, причину отказа. – Они же у меня все с голоду помрут. Где мне столько еды-то взять? Это только мудрая Блоха, может столько еды добыть. – Бока, перестав улыбаться, вдруг сокрушился и покачал чумазой головой. – Но, тут другая беда. Старая уже она, рожать не может. Ноги у неё слабые стали, пузо таскать совсем не в силах. Есть у тебя Чудовище, сладкие конфеты?
- Нет, Бока. Нет у меня сладких конфет. Их все у меня, Дуда отобрал. – Печально пожаловался Чудовище.
- Маленькая девочка с огненными волосами – друг. – Тут же забыв про предыдущего друга, метнулся к Рыжей Бока. – Удачи тебе в охоте и всех богатств этого мира, а ещё, чтоб самый красивый парень в городе взял тебя в жёны. И чтоб нарожала ты ему двадцать детей, это столько же, сколько у меня пальцев на руках и на ногах и …
- Да я сдохну. – Прохрипела Рыжая. – И скорее всего, прямо сейчас. Эй, Дуда, где тут можно рюкзак скинуть?
- Да хоть где. – И я равнодушно взмахнул рукой.
Блоху я нашёл недалеко от берега, на маленьком холмике.
Восседая на покрытом мхом чурбаке, она яростно жестикулировала своей клюкой и материлась так, что любая портовая шлюха скромно отошла бы в сторонку и даже покраснела бы в обе щеки.
Увидев меня, она перестала грязно ругаться и ощерилась. Белые, без единого пятнышка зубы, смотрелись довольно странно на сморщенном, похожем на высушенную грушу лице, к тому же, обильно покрытым бородавками и рыжими пигментными пятнами.