Школьные сочинения, которые писались под воздействием насилия со стороны учителей, Коля за прозу не считал, поэтому, перечитав свои первые незарифмованные строчки, остался очень доволен собой и, преисполненный гордости, счастливый, улегся спать. «Интересные ассоциации, – думал автор перед сном. – При чем тут шлагбаумы? Может, я кому-нибудь дорогу перегородил? Или мне кто?.. Ладно, утро вечера светлее. Потом разберусь…»
На следующий день он дал почитать сказку Арсению.
– Ты, Коля, действительно «йогнутый». Через букву «б». В самом лучшем понимании этого слова, – держась за живот и давясь от смеха, сквозь слезы сказал Арсений. – Распечатай под копирку в десяти экземплярах, немедленно распространи в бригаде и за ее пределами. Народ должен знать своих героев. Коля, давно хотел тебя спросить: у тебя девушка любимая есть или ты убежденный холостяк?
– Девушка есть. Мы с ней тантрой два года занимались. А сейчас она уехала в Индию, в город Ришикеш, вот я с тех пор и один. Сейчас фото покажу, если хочешь, – предложил Коля и полез на книжную полку за фотоальбомом.
– Покажи. Интересно.
То, что Арсений увидел, вызвало у него такой приступ гомерического хохота, что ему стоило больших усилий, чтобы Коля продолжал считать, что Арсений все еще смеется над его сказкой. На картинке рядом с худым Колей, стоящим по стойке «смирно», была запечатлена стокилограммовая барышня в сари, с бубенцами на ногах и символизирующей нечто важное для индусов меткой на межбровье, закатившая глаза к небу и застывшая в замысловатом па сложной индийской хореографии.
– И давно вы в разлуке? – поинтересовался Арсений.
– Вот уже года два с половиной, как уехала, – грустно ответил Коля.
Вынести этого Арсений уже не мог. Он поспешил выйти на улицу, сел в машину, где на минут двадцать заходился в очередном приступе истерического смеха, держась за живот и поливая слезами руль.
– Ну что, Айболит? – спросил как-то Арсения дядя Гена. – Научился уже дуть в свои паруса? Что-то ты сегодня на нерве какой-то…
– Стараюсь, – ответил Арсений. – На рифы мелкие иногда наскакиваю, но, как говорится, войны без потерь не бывает.
На пару с дядей Геной он собрался навестить Веронику, которая вот уже неделю лежала в больнице, залечивая увечья после недавнего падения с дерева. Дядя Гена собрал для хозяйки чистое белье, напек блинов, сварил любимый грибной суп, клюквенный морс, и теперь, упаковав гостинцы в плетеную корзину собственного изготовления, был полностью готов к посещению болящей.
– Что за рифы? – поинтересовался по дороге в больницу дядя Гена.
– Да так, мелочи, – рассказал Арсений. – Менты вчера повязали.
