На следующий день Коля на работу не вышел. Он явился в кабинет к Рюмкину и принес полароидную фотографию, на которой был запечатлен в рабочей одежде с любимой отверткой в руках. Снимок этот подарил Коле Конго, когда опробовал только что купленный фотоаппарат. Фотография, по которой Рюмкин должен был опознать и найти похищенный инструмент, очень ему понравилась. Сыщик повертел ее в руках и повесил на стенку рядом с портретом Мао, подаренным ему делегацией китайских милиционеров, недавно приезжавшей в Москву для обмена опытом, по соседству с портретами находящихся в розыске злодеев и неопознанных трупов. Майор пообещал Коле в ближайшее время обезвредить банду, строго ее наказать и вернуть владельцу нагло похищенный инструмент, за что Коля сердечно поблагодарил милиционера и в знак благодарности подарил ему специально переписанную для этих целей кассету любимого исполнителя.
Когда посетитель ушел, Рюмкин сунул в магнитофон кассету, вызвал к себе опера Иванченкова, показал фотографию и велел, привлекши к работе агентуру, где угодно найти и купить точно такую же, как на фотографии, отвертку, иначе покоя в отделении не будет никому. Потом он вытащил из магнитофона кассету и приказал подчиненному записать на нее последний альбом Анжелики Варум для своих детей.
На следующий день Иванченков выполнил приказ. Рюмкин торжественно вручил Коле отвертку и, с облегчением вздохнув, выпроводил его за дверь. Еще через пять дней майор обезвредил банду. Среди похищенного добра нашлась Колина отвертка. Рюмкин повертел ее в руках и положил в стол на память.
На семейном совете в кухне Самцова дома между ним, бомжем дядей Геной и Будякиным состоялся серьезный разговор. Забыв старые обиды и объединив умственные усилия с целью помочь дорогой жене, любовнице и хозяйке, чокнувшись за удачу, мужики стали ворочать мозгами, как все-таки вытащить Веронику с того света, вернуть любовь и уважение к своей душе и заставить и впредь радоваться жизни.
Решили действовать методом от обратного. Раз Вероника так хочет уйти из жизни, может быть, стоит сделать вид, что все родные и близкие ей люди только и желают увидеть ее в красивом лакированном гробу, в белых ботфортах, с бриллиантами в ушах, такую же красивую, как при жизни, и одетую по последней моде. Внесли предложение, по очереди ходить к Веронике в палату, делиться соображениями по организации похорон, узнавать ее мнение по поводу места на кладбище, памятника, оградки и растительности на могилке. Даже Андрюшу привлекли. Позвали парня, объяснили, что к чему, втолковали, что маме при встрече сказать. Выработали основную стратегию и, выпив на посошок, разошлись, напоследок договорившись корректировать свои действия по обстоятельствам.
Первым к Веронике пошел Самец. Он принес жене лучшие платья из ее гардероба, последний номер глянцевого журнала «Вог» с летней коллекцией женской одежды и попросил Веронику подобрать, в чем бы она желала быть похоронена – в старой одежде из своего гардероба или необходимо приобрести к погребению что-либо новенькое. Услышав такие слова, Вероника слегка оживилась и внимательно посмотрела на мужа. Она перевернулась на бок, превозмогая боль в треснувших ребрах и поврежденных внутренних органах, оперлась головой на руку и стала с интересом перелистывать модный журнал, слюнявя палец бледным языком с белым налетом. Она поблагодарила Самца за фрукты, которые он оставил на прикроватной тумбочке, попросила забрать старые наряды домой и в следующее посещение принести еще пару журналов, с помощью которых обещала выбрать себе погребальный кутюр.
Под вечер явился дядя Гена со знакомым священником отцом Варфоломеем из церкви Всех Святых во Всехсвятском. Священник спросил, крещеная ли Вероника, желает ли она быть отпетой в их храме на Войковской, велел молиться за жизнь вечную.
– Храни тебя Господь! – три раза перекрестил батюшка грешницу и ушел в притворном, понятном только Веронике, галантном сопровождении бомжа дяди Гены.
Она улыбнулась им вслед.
Потихоньку умирающая начала приходить в себя. Она проклинала тот день, когда пошла на прием к алтайскому магу. Копаясь в прошлом, костерила свою судьбу, акцентируя внимание на некоторых особо важных моментах жизни, в которых, поступи она немного по-другому, все могло бы сложиться иначе. Сомневалась в своих женских достоинствах. Быть может, она недостаточно красива и сексуальна, раз ее муж заводил на стороне романы. Всеми этими и другими сомнениями, а также тайной о заказной порче она поделилась на следующий день со своей «лучшей подругой» – добрым ангелом дядей Геной.
– Ты самая обаятельная и привлекательная, – сказал дядя Гена. – Посмотри на себя. Ты даже на больничной койке выглядишь как Нефертити на троне.
Он взял с тумбочки маленькое зеркало, в которое Вероника не смотрелась уже много дней, и поднес к ее лицу.
– Да уж, красавица – хоть в гроб клади.
