– Ну, так и топай домой, сопляк, – вступил в разговор старшина. – А девушку мы сами проводим, – схватил девчонку за рукав и потащил к машине. Та принялась вырываться и запищала.
– Постойте. – Парень шагнул вперед.
– Домой, говорят. – Сержант двумя руками толкнул его в грудь. – Пошел! – и двинул сапогом в живот, да так, что тот скорчился от боли.
– Виталя! – пискнула подруга.
Сержант занес над мальчишкой дубинку, но треснуть по спине не успел, потому что ударил тот. Снизу в челюсть. Служивого подбросило в воздух, и, пролетев пару метров, он приземлился в кустах, где и остался.
– Ах ты, сучонок. – Старшина оттолкнул девчонку и сделал шаг вперед, размахиваясь.
От страшной силы удара в грудь он захрипел и упал в лужу. Водитель выскочил из машины и принялся расстегивать кобуру. Виталий шагнул вперед и ахнул его кулаком по лбу. Не в лоб, а именно по лбу, сверху вниз, с размаха и со всей молодой и сердитой дури. Страж порядка тихонько хрюкнул и медленно осел на землю.
Ночью за ним приехали, без особых церемоний разбудили и увезли в наручниках. Следствие было коротким, суд состоялся буквально через неделю и щедро отвесил малолетнему хулигану «шестерку» за нападение на сотрудников милиции при исполнении теми служебных обязанностей и нанесение им разной степени телесных повреждений. Дело в том, что все трое доблестных служителей закона оказались на больничных койках: с двойным переломом челюсти (со смещением), поломанными ребрами и сотрясением головного мозга. Судебная экспертиза установила, что в голове у водителя некоторое его количество все же имелось.
Полгода он отработал в гараже колонии для малолеток, потом его перевели во взрослый гараж, в смысле, в обычную колонию. Еще через три года освободили условно-досрочно. Виталий вышел на свободу и направился прямиком в автомастерскую к папе.
Ровно через год после этого он опять загремел на нары и опять по той же статье, правда, на сей раз под его молотилки попали не менты, а вполне приличные молодые люди, футбольные фанаты. Четверым из них, искренне расстроенным проигрышем любимой команды, чем-то не понравился мирно идущий по своим делам работяга, поэтому один взял, да и разбил о его голову бутылку. В ответ он ударил их ровно три раза, потому что один из них сбежал.
Виталий сам вызвал «Скорую», следом приехала милиция. На этот раз самый справедливый в мире суд отмерил ему «восьмерку», и отсидел он ее от звонка до звонка. Когда выходил на волю, начальник колонии со слезами на глазах и надеждой во взоре провожал его до ворот.
– Сказал, когда опять заметут, – пояснил собеседник, – сделает все, чтобы попал опять к нему.
– Так тебя полюбил?
– Не то слово, – хмыкнул он. – Он на мне такие бабки поднимал, ты не поверишь.
– Это как?
– Да так, – пояснил Виталий. – Открыл на зоне самый настоящий автосервис для иномарок, мы там с напарником день и ночь горбатились.
– Забесплатно?
– Кормили, – усмехнулся, – и поили, второе, правда, нечасто.
– Послушай, – спросил я. – А там, на зоне, тебя не обижали?
– Скажешь тоже. – Он вопросительно посмотрел на меня, я все правильно понял и налил. – Там все обо всех знают. Один разок какой-то спортсмен начал было гнуть пальцы…
– И?
– Я взял лом и немного согнул о шею.
– Его?
– Свою, – покачал головой. – Я же не зверь какой. Тот сразу все понял и отвалил.
Он опять вернулся в автосервис, через год познакомился с хорошей женщиной, своей нынешней женой. Родилась дочка.
– Теперь понимаешь? – спросил он.
– Да, – ответил я. – Извини.
Он действительно до смерти боялся. Потерять то, что наконец получил от жизни. Не знаю, как бы я сам поступил на его месте. Очень может быть, что точно так же.
Стемнело, я сидел на кухне, курил и уныло хлебал остывший чай. Куцые обрывки мыслей, не задерживаясь надолго, пробегали по мозгам и исчезали. О чем я думал? Да ни о чем конкретно и обо всем сразу, трудно ответить. Только уж больно погано было на душе.
В дверь позвонили, я неохотно оторвал задницу с табурета и, шаркая, как старый дед, ногами, отправился открывать.
– А у нас сегодня пельмени, – радостно сообщил Виталий. – Пойдем.
– Без обид, – уныло ответил я, – но в этот раз лучше без меня.
– Что с тобой, сосед?
– Да так, что-то мне хреново нынче.
– Держи. – Он протянул мне квадратную бутыль из темного стекла. – Хотел с тобой принять под это дело, да вижу, сейчас не до меня.
– Что это?
– А то сам не видишь: взятка, вернее, благодарность, – подмигнул. – Прими граммов триста, глядишь, и полегчает, – развернулся и пошел к себе.
