Я узнаю о важных заметках по истории. Его. Моей. Нашей. Что мой дом когда-то находился на территории вампиров. Что крепость, которую охотники сделали своим домом, на самом деле была юго-западными воротами замка, и именно поэтому стена тянется до самого моря, обратно через Фэйд и к замку, частью которого она когда-то была.
У меня, конечно, есть вопросы. В деревне говорят, что крепость и стены были сделаны первым охотником. Но я не противоречу Рувану. Я не хочу делать ничего такого, что заставило бы его замолчать. Его голос восхитителен.
Более того, в последний раз мне было так интересно, когда мать впервые показывала мне, как делать серебряную сталь. Но это были знания, о которых я уже имела некоторое представление. Все, что рассказывает Руван, для меня новое. Я хочу знать все это. Я приняла его с распростертыми объятиями, а теперь хочу попытаться принять и истину наших миров, какой бы она ни была.
— Что там? — спрашиваю я, указывая направо, когда мы доходим до буквы «Т» в конце коридора, по которому мы шли.
— Там... — Он хмыкает. — Думаю, это доспехи древности.
Я резко вдыхаю.
— Хочешь посмотреть? — Руван читает мои мысли и протягивает руку с теплой улыбкой. Мое сердце делает скачок.
— Я думала, ты никогда не спросишь! — Я беру его за руку и тяну за собой по коридору.
Он разражается смехом, ярче которого я никогда не слышала. Смех его совпадает с мерцающим золотом его глаз и безупречной платиной его волос.
— Ты хоть знаешь, куда идешь?
— Нет, но я намерен найти по дороге все, что смогу!
— Я выпустил монстра. — Он продолжает смеяться всю дорогу, пока я тащу его за собой, перенося из комнаты в комнату.
— Ты ошибаешься, — говорю я.
— В чем?
Я слегка ухмыляюсь через плечо, глядя на его бесплотное лицо. Тепло его руки вокруг моей.
— Мы никогда не были монстрами.
Солнце висит низко в небе, и к тому времени, когда мы закончили обследовать все уголки музея, мой желудок уже урчал. Мы с Руваном оказались в саду скульптур на крыше, превратившемся в зимнюю страну чудес. Безмолвные статуи смотрят пустыми глазами сквозь лед, который так стар, что посинел.
Руван прошел вперед и теперь прислонился к перилам, давая мне время и пространство, пока я не буду готова присоединиться к нему.
— Похоже, тебе понравилось. — Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.
— Я никогда раньше не была в подобных местах. Я не знала, что они существуют, — наконец призналась я. Я ожидала, что он будет смеяться надо мной за это признание, но вместо этого он выглядит смущенным. Он действительно собирается заставить меня все объяснить. — В Деревне Охотников нет ничего подобного. Несмотря на то, что мы все еще действующий, живой город, у нас нет ни музеев, ни академий, ни концертных залов, ни... как ты это назвал? То место, которое было у Темпоста давным-давно, с множеством клеток, в которых содержались диковинные звери разных форм и цветов?
— Зоопарк?
— Конечно, в деревне никогда не было зоопарков. — Я тихонько смеюсь и опираюсь локтями на перила. Морозный камень обжигает холодом, и, как ни странно, это приятно. Острота приятна. Благодаря холоду и свежему воздуху голова прояснилась, как никогда за последние годы. — Если бы у нас было много разных зверей, мы бы, наверное, их съели.
Ветер становится третьим спутником, когда он набирает силу, срывается с вершин и бьет меня по лицу, как будто сам мир тянется к моим щекам и шепчет,
Его рука легонько ложится на мою.
— Расскажи мне побольше о деревне.
— Ну, мастер охоты контролирует все. При нем есть небольшой городской совет, который помогает вести повседневные дела за пределами крепости. Они...
— Нет, Флориан, расскажи мне о деревне своими глазами. Каково тебе там было?
Я встречаю его взгляд, и комок в горле становится все сильнее. Я с трудом подбираю слова. Кричу. И ослабляю свои голосовые связки горьким смехом.
— Обо мне позаботились. Я была. — Я не совсем понимаю, почему мне так необходимо это подчеркивать. — Я выросла в любви своей семьи... но это единственная любовь, которую я когда-либо знала. Для города я всегда была кузнечной девой, девушкой, которую выдадут замуж вскоре после того, как она достигнет женского возраста. У меня было все, что я хотела, но я никогда не могла просить о большем. И мечтать не могла. — Я смотрю на разрушающийся город. — В кузнице царили шум и жизнь, но даже там я была чужой. Мой молот двигался для других.
