Я перевожу взгляд на Рувана, который все еще держит меня, его рот все еще окровавлен, но уже заживает. Я наклоняюсь и провожу языком по его губам. Вкус его крови теперь другой, более острый, даже более восхитительный, чем я думала. В голове мелькают воспоминания, открываются части его истории, которые я не распаковываю сейчас — и не буду распаковывать никогда, пока он сам не разрешит.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Руван.
— Как будто я могу завоевать весь мир.
— Хорошо. Начнем с покорения сердец вампиров Темпоста. Потом мы обсудим весь мир, моя королева.
ГЛАВА 48
Я по-прежнему доставляю Дрю неудобства своими золотыми кольцами в глазах. Но я полагаю, что этого следовало ожидать, поскольку в большинстве случаев я испытываю определенный дискомфорт, когда прохожу мимо своего отражения. Это происходит не от того, как я двигаюсь, не от того, что я научилась справляться со странными желаниями, не от внезапных магических всплесков... Только от моих глаз. Они единственное, что служит физическим напоминанием о том, что я не такая, как все.
К счастью для меня, Руван, похоже, гораздо более искусен в превращении человека в вампира, чем Терсиус. Но с течением времени кровавое предание развивалось и становилось все более изощренное. Терсиус был первоначальной попыткой. Я же стала процессом после гораздо большей практики.
Дрю вернул три недостающих тома кровавого предания, предоставив Рувану возможность продолжить следить за тем, чтобы мое выздоровление прошло гладко, а Каллосу — возможность собрать воедино большую часть непростой истории первых людей и вампиров. Честно говоря, даже если все не так плохо, как представил Джонтун, это все равно грязно, уродливо и сложно во многих отношениях. Большинство только что пробудившихся вампиров, похоже, не обращают внимания на детали.
Они покинули умирающий мир. Управляемый лишь хаосом и постоянными склоками. Они покинули мир, где было мало ответов и много конфликтов. И они проснулись в месте надежды, где те, кто пережил долгую ночь, могут смотреть в будущее.
Поэтому никто не стремится обсуждать подробности тысячелетней давности. Кто виноват в проклятии, почему оно случилось,
Пока что.
— Похоже, тебе здесь хорошо, — говорит Дрю. Он сидит на одном из столов кузницы, как обычно, как всегда. Он снова в мантии мастера охоты, хотя, похоже, в деревне, среди тех, кто знает хотя бы часть подробностей произошедшего, сложилось мнение, что Гильдия Охотников рано или поздно распадется.
— У меня мало претензий. — Я понимающе улыбаюсь, вытирая руки о тряпку.
— Сестра мастера охоты, королева вампиров, неплохо устроилась. Никто не поверит мне, если я расскажу всю правду.
— По поводу королевы пока ничего официального нет. — Я хлопаю себя по лбу. — Все еще не хватает короны.
— А теперь скажи мне. Это только потому, что ты еще не успела ее сделать?
Я смеюсь и качаю головой.
— Ты невыносим. Напомни мне еще раз, почему я должна так часто провожать тебя через Фэйд?
— Потому что у тебя будет разбито сердце, если ты не сможешь видеть меня, когда захочешь.
— У меня будет разбито сердце, или у тебя?
— И то, и другое?
Мы обмениваемся улыбками. Я кладу тряпку на стол и смотрю в окно. Стекло заменили несколько месяцев назад. Оказывается, Каллос и Руван не преувеличивали, говоря о мастерстве и искусности вампиров.
Подумать только, когда-то мы охотились на них, народ ученых и художников. Нам еще многому предстоит научиться, работая друг с другом. Я могу только надеяться, что такой день наступит при моей жизни.
— Вот. — Я протягиваю ему небольшой круглый стальной кулон, над которым я работал.
Дрю перебирает его в ладонях. С обратной стороны он гладкий, а с лицевой стороны помечен пятью точками.
— Что это?
— Талисман удачи. Каллос учил меня им. Вампир составил каталог звезд, и я узнала, под какой формой мы родились. — Я потянула за кожаный шнурок на шее и показала ему похожий кулон. — Я подумала, что нам нужна замена нашим кольцам. Извини, что на этот раз оно не серебряное.
Дрю смеется.
— Не стоит извиняться. Я бы не хотел, чтобы моя сестра-вампир случайно покончила с собой. — Я ухмыляюсь и начинаю наводить порядок в кузнице. — Что означает наша форма звезды?
— Ты мне не поверишь, если я тебе расскажу.
— Расскажи мне. — Он спрыгивает со стола.
— Кинжал — форма быстрых и необратимых перемен. — Мы смеемся. — А теперь нам пора возвращаться. Рассвет уже наступил, и мы не хотим, чтобы возникло много вопросов.
— Никто не будет спрашивать, я сказал, что собираюсь осмотреть новые ворота и убедиться, что фундамент хорошо оседал.
