Даже не знаю, что ответить. Все-таки пока я еще слишком мало знаю о первых днях существования проклятия, поэтому не могу ни согласиться с ним, ни возразить. Несмотря на рассказы Рувана об ужасах, которые творил Солос, у меня в голове что-то не складывается. Ведь если хорошенько подумать, в истории, записанной Джонтаном, слишком много пробелов.
– Лучшее, что мы можем сделать – положить ему конец. Тогда, надеюсь, и люди, и вампиры заживут своей жизнью. Мы откроем для себя мир, который считали навсегда потерянным. – Луна постепенно скрывается за облаком, погружая окрестности в темноту. – Нужно идти дальше.
– Минутку.
Вентос подносит к губам маленький флакон и выпивает. Тут же его наполняет сила, начинают светиться глаза. Постепенно они тускнеют, но, потеряв свой привычный золотистый оттенок, становятся темно-серыми, похожими на камень. Кожа на лице покрывается рябью, как будто разжижается, и начинает расплываться. Растягиваются губы, борода отваливается и падает на землю.
Вентос содрогается всем телом. С неприятным хрустом меняют размер его кости, мышцы тают, усыхают, становясь более худощавыми. На лысой голове вырастают тонкие пряди темно-каштановых волос. Когда стихают стоны тянущихся сухожилий и треск суставов, Вентос исчезает. Вместо него передо мной появляется охотник, одетый в кожаные доспехи.
Меня охватывает ужас, по телу пробегает дрожь. Значит, вот как поддавшийся использовал кровь моего отца. Действуя с умом – хотя нет, вероятно, на одних лишь инстинктах – вампир украл его лицо и фигуру. Пожрал тело, а потом, склонившись над ним, совершил зловещий ритуал, чтобы забрать его кожу, оставив вместо моего отца лишь забытую оболочку.
– Флориана. – Вентос легонько меня встряхивает. – В чем дело?
Даже его голос звучит теперь иначе. В нем изменилось все вплоть до голосовых связок.
– Это… это… – Оттолкнув его, я на нетвердых ногах направляюсь к стене, отделяющей болота от просоленной земли и Охотничьей деревни, где извергаю содержимое своего почти пустого желудка.
– Побочный эффект от путешествия с помощью тумана?
Не поворачиваясь к нему, я впиваюсь ногтями в камень. Один сгибается назад, второй ломается. Благодаря острой боли я вновь могу сосредоточиться на настоящем и не погрузиться в пустоту, оставшуюся внутри после смерти отца.
– Нет, все нормально.
– По твоему виду так не скажешь.
– Все со мной хорошо, – огрызаюсь я. В глазах Вентоса, так похожих сейчас на человеческие, мелькает удивление. Я вздыхаю. Он не виноват. Но как все ему объяснить? – У моего отца… украли лицо. Это сделал поддавшийся, но… сейчас я впервые увидела, как вампир меняет облик, и подумала, что, наверное, в случае с отцом все выглядело так же. Вероятнее всего, поддавшийся съел его на болотах, чтобы попытаться проникнуть в деревню. Или же он просто хотел вернуть потерянную часть себя.
Вентос кладет руку на мое плечо, но не притягивает ближе и не требует повернуться.
– Как бы тяжело это ни было принять, вампиры крадут лица вовсе не из злобы или желания обмануть. Честно говоря, нам это даже не нравится. Мне-то уж точно. Знаешь, весьма болезненно и неудобно втискиваться в чужое тело. Я буду только рад, если мне больше никогда в жизни не придется этого делать.
Не думала, что Вентос умеет утешать… однако мне становится легче. Я оглядываюсь через плечо. Теперь, когда знаю, чего ждать, непривычное лицо уже не вызывает прежнего беспокойства. С другой стороны, все же хорошо, что я не знаю охотника, которому оно принадлежало. Иначе принять его было бы сложнее.
– Мне уже лучше, – убеждаю я больше себя, чем его. – Пойдем дальше. Пока не закончилась ночь, нам еще нужно успеть вернуться в Срединный Мир.
Перед мысленным взором всплывает образ провожавшего нас изможденного Рувана, и мне хочется управиться здесь как можно скорее. По возможности всего за час. Если я ошиблась и эликсир охотника не поможет ему сохранить силы, придется очень быстро решать, что делать дальше. Я не позволю ему уйти куда-нибудь умирать. Пока я дышу, он будет жить.
– Даже не стану спорить, – отзывается Вентос. – От этого мира мне очень не по себе. Хочу уйти отсюда как можно скорее.
– Что ты здесь чувствуешь?
– Не знаю, как объяснить. Вот Кэллос нашел бы подходящие слова. В этом мире тихо. Он ощущается мертвым. Я все еще слышу песню магии, наполняющей живых существ, но она здесь слабее. И ни намека на разлитую повсюду силу, как в Срединном Мире.
Я тут же силюсь понять, чувствую ли сама разницу между двумя нашими мирами. Шагая вперед, я разумом и сердцем тянусь ко всему, что меня окружает, и, безусловно, улавливаю различия, но не знаю точно, связаны ли они с магией. Возможно, здесь мне все кажется иным, потому что это мой дом.
