Днями и ночами я пытаюсь разобраться в собственных чувствах.
Мысли кружатся в голове, бесконечные, как и моя работа. Наверное, если решительно взяться за проблему, я все же смогу взять над ней верх и извлечь из сложившейся ситуации что-нибудь полезное. Ну или, по крайней мере, сумею понять, как объяснить случившееся маме и Дрю, с которыми неизбежно придется столкнуться. О, старые боги, как после всего произошедшего я вообще буду смотреть им в глаза?
У меня нет ответа. Он не находится и позже, когда мы с Вентосом входим в приемный зал замка. Казалось бы, я только что стояла на той лестнице с Руваном, Кэллосом и Уинни, и вот уже над головой полная луна.
Ну хотя бы мои мучения не прошли даром. Да, из-за неустанных попыток разобраться в себе на душе стало еще тяжелее. Зато у Вентоса на бедре красуется новый серп, идеальный во всех отношениях. На серебряной рукояти даже нет защитных кожаных полос.
– Как долго вас не будет? – спрашивает Куин.
– Надеюсь, всего несколько часов. – Я поправляю кожаные доспехи. Как могла, я привела их в порядок, но пережитые испытания все же оставили на них следы.
– Несколько часов? – бормочет Вентос, в любой момент готовый перейти на рык. – Я не хочу рисковать и так долго торчать в людском мире.
– В худшем случае. – Я бросаю на него быстрый взгляд, не намеренная отступать от первоначальных слов. – Вероятно, получится управиться быстрее. Это и в моих интересах. Чем дольше я буду находиться в деревне, тем больше вероятность, что меня кто-нибудь узнает и начнет задавать вопросы, на которые у меня нет достойных ответов.
Я, конечно, размышляла о том, что сказать, если меня поймают и загонят в угол, но так и не смогла придумать ничего достаточно убедительного и правдоподобного. В случае чего придется сочинять уже на месте, но вряд ли это хорошо закончится, поскольку лгать я никогда не умела.
– Берегите себя. – Пожелание Рувана больше похоже на приказ. Он искренне хочет, чтобы с нами обоими ничего не случилось – уж в этом я не сомневаюсь.
Почему-то от этих слов мне становится еще хуже. Если я небезразлична Рувану, то почему он от меня отстранился? И почему я это позволила, раз меня так волнует его отношение?
Однако гораздо сильнее наших не до конца сложившихся отношений меня тревожит его внешний вид. С каждым днем Руван выглядит все более худым и изможденным. Я знаю, что он пьет кровь; возможно, отчасти его подпитывают силы луны, но этого явно не хватает, о чем лучше всяких слов говорят его запавшие глаза и ввалившиеся щеки. Интересно, много ли драгоценных запасов уходит на его поддержание? Признаться, я до сих пор не понимаю его дурацкую решимость не прикасаться ко мне и не пить мою кровь. Ведь отказываясь от моей помощи, он сознательно подвергает риску сородичей.
Само собой, остальные видят его недомогание и по мере сил облегчают ему жизнь: после скудных ужинов убирают со стола, приносят ему книги или какие-то бумаги, чтобы Рувану не пришлось идти за ними самому. А от моей помощи, принесшей бы ему гораздо больше пользы, он по-прежнему отказывается. Впрочем… напрямую я ее не предлагала. Хотя здесь, как и в противостоянии охотников и вампиров, нет смысла искать виноватых. Мне просто хочется разрешить эту ситуацию.
– Постараемся изо всех сил, – отвечаю я. – Не волнуйся, я позабочусь о Вентосе, – добавляю с оттенком высокомерия, чтобы в столь тяжелый момент хоть немного разрядить обстановку. Как ни странно, у меня вполне получается, и при виде вытянувшегося лица здоровяка остальные прыскают от смеха.
– Еще посмотрим, кто о ком позаботится, – фыркает Вентос. – Ладно, давайте заканчивать. – Он протягивает мне руку.
Я в последний раз встречаюсь взглядом с Руваном, надеясь донести до него свои мысли.
И попадаем во мрак. Легкие сдавливает, возникает резь в глазах.
Мы останавливаемся на скале. Я вдыхаю соленый морской воздух. Вентос не ждет, пока я переведу дыхание, да я и не прошу об этом. Не стоит замедляться.
Еще шаг, и на нас вновь обрушивается темнота.
Мы на ночной поляне. Вокруг клубятся ожившие тени, принимая очертания призрачных деревьев. Справа большая плита, настолько густо заросшая мхом и плющом, что почти невозможно разобрать когда-то выгравированные на ней слова.
Мы вновь движемся вперед.
И еще раз.
И еще.
Наконец я вырываюсь из хватки Вентоса и, упершись руками в колени, сгибаюсь пополам, чтобы хоть немного восстановить дыхание.
– Минутку, пожалуйста, – прошу я, поднимая руку.
