– Обычно ты просто тихо пульсируешь на другой стороне сознания, мягко, но неуклонно напоминая о своем присутствии. Но сейчас твои мысли громко барабанят.
Прямо как мое сердце, когда он стоит вот так, рядом со мной.
– Я рада видеть брата. И нервничаю из-за того, что предстоит сделать. Взбудоражена, поскольку проклятию скоро придет конец.
Больше добавить я ничего не успеваю. Плавным движением Руван легко, словно пушинку, подхватывает меня на руки. Я тут же инстинктивно обвиваю его шею руками. Теперь его лицо совсем близко от моего. Я ощущаю биение его сердца; кровь, бегущую по венам у него на горле. Вспоминаю, насколько прежде мы были близки и как много еще не сказали друг другу. Непроизвольно облизываю губы. О, если бы нам выпало хоть немного больше времени, чтобы побыть наедине.
– А я уж решил, будто причина во мне.
– С чего ты взял? – поднимаю я бровь.
– Потому что стоит мне приблизиться, твои мысли ускоряют бег. – Руван слегка вытягивает шею, почти касаясь своим носом моего.
Итак, мои худшие опасения сбываются. Я связалась с мужчиной, от которого почти ничего невозможно скрыть.
– Мы отстали от остальных, – выдавливаю я. Как и в прошлый раз, мы застываем на месте, тогда как все прочие давно нас обогнали.
– Точно.
Руван прыгает вперед, перелетает через пропасть и легко приземляется на балку, которая поддерживает другое крыло замка.
Сперва я страшилась подобной высоты, но сейчас понимаю: Руван не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Его объятия дарят уверенность и безопасность, и я с удовольствием любуюсь арками и колоннами замка во всей их разрушающейся красе.
– Должно быть, этот замок когда-то выглядел потрясающе, – бормочу себе под нос, но ветер доносит мои слова до ушей Рувана.
– Воистину. Однако к моменту моего рождения после смерти короля Солоса успело пройти довольно много времени. Из-за проклятия и распрей в борьбе за трон замок уже начал приходить в упадок. Потом мы погрузились в сон, а когда проснулись… все вокруг походило на оживший кошмар, – печально вздыхает он.
И я в очередной раз пытаюсь представить, каково это: завернуться в магический кокон и пробудиться три тысячелетия спустя в мире, от которого осталась только ветхая оболочка. Все прекрасные места, воспоминания о которых еще живут в их памяти, теперь лежат в руинах. О, мои несчастные друзья-вампиры.
– Когда проклятие падет, вампиры восстановят замок? Или уйдут жить в другое место?
– Мы вернем себе прежний дом и сделаем его еще лучше, чем раньше. В этом я не сомневаюсь.
– Надеюсь, я смогу это увидеть, – выдыхаю я.
– Если таково твое желание, я об этом позабочусь.
Вновь войдя под своды замка, мы прекращаем разговор. Остальные уже успели спуститься в святилище. Дрю рассматривает статую над алтарем.
– Она почти такая же, как в нижнем зале крепости, – тихо произносит брат, но его слова, эхом отдающиеся от стен в похожем на пещеру зале, слышат все окружающие.
– Ту крепость тоже строил король вампиров, – поясняет Кэллос. – И, само собой, создал в ней помещение, посвященное продвинутым искусствам крови.
– Кто бы мог подумать, что им будут пользоваться даже спустя три тысячи лет после образования Грани, – бормочет Уинни.
– Только статую короля Солоса там заменили на этого выродка.
– На статую первого охотника, Терсиуса, – мрачно поясняет Дрю. – Который очень похож на мужчину-ворона.
– Хотя выглядит она такой же древней, как эта, – замечает Вентос.
– Значит, мужчина-ворон и вправду жил в одно время с Солосом, – тихо размышляет Уинни.
И мне вдруг приходит в голову вопрос, о котором я прежде даже не задумывалась.
– Вроде бы вампиры не живут вечно?
– Само собой, нет, но с помощью кровных ритуалов можно укрепить тело вампира. Изначально эксперименты с кровью проводились как раз для того, чтобы научиться продлевать нам жизнь. Однако, как и при обращении человека в вампира, цена таких обрядов оказалась слишком высока, – отвечает Кэллос.
– А вообще хоть кто-то добился успеха?
– Нет, и после побега группы людей такие опыты запретили. – Кэллос качает головой. – Для них требовалось огромное количество крови… взятой силой, что полностью противоречит истинным знаниям. Насильно взятая кровь далеко не так эффективна и без должного глубокого очищения годится только для отдельных ритуалов.
Эти слова я слышала и раньше. Если Солос первым проник в тайны крови и определил их основные правила, то почему тогда держал в плену людей и ставил на них эксперименты? Неужели он действительно контролировал их разум, заставляя добровольно отдавать ему кровь? В этом нет смысла. Я внимательно смотрю на статую, желая, чтобы она сейчас ожила и поведала секреты мужчины, по образу которого ее изваяли.
Но прежде чем я успеваю высказать свои сомнения вслух, Руван направляется к выходу, который ведет в жилую часть замка.
– Ладно, пойдемте. Кузница в той стороне.
Все дружно следуют за ним.
