Я поворачиваюсь к остальным.
– Наберите в пустые флаконы как можно больше его крови. Возможно, она понадобится Кэллосу для исследований. – Пусть я ничего не знаю о проклятиях, но уже усвоила, что кровь обладает силой, а другого шанса заполучить кровь Терсиуса нам не представится. – Потом вернемся в замок. Там мы точно выясним, исчезло ли проклятие с его смертью. Надеюсь, нас встретит Руван.
А если нет… вероятно, все наши поиски зашли в тупик.
Мы торопливо возвращаемся в замок. Вампиры явно в нетерпении, до меня долетает громкое биение их сердец. Они полны надежды, и я вполне их понимаю. На их месте я бы тоже с воодушевлением спешила вперед.
Мне же каждый следующий шаг дается тяжелее предыдущего. Создавшаяся ситуация не затрагивает меня напрямую, поэтому я могу смотреть на нее более объективно. И, чего греха таить, не питаю особых иллюзий.
Все оказалось слишком просто.
Конечно, я надеялась на легкий исход. Мы ведь столько готовились. Да и Терсиус – усталый, слабеющий старик, изъеденный столетиями и цеплявшийся за жизнь с помощью украденной магии, превратился лишь в оболочку некогда сильного, способного мужчины, владевшего лориями крови.
Он проклял себя собственной ненавистью, но проклятие вампиров – не его рук дело. В этом Терсиус не солгал. Почти не сомневаюсь, что, если бы вампиров проклял он, они давно бы все вымерли.
Вернувшись в замок, мы несемся по коридорам прямо к святилищу. Уже на лестнице, заметив слабые отблески красного света, я понимаю, что ничего не изменилось. Но вампиры останавливаются, только увидев сам гроб.
Все втроем, опустив руки, они застывают посреди святилища. Кэллос, несущий вахту у алтаря, поворачивается в их сторону. Куин, как и всю неделю до этого, по-прежнему в академии.
– Ну? – уточняет Кэллос, не дождавшись от нас ни слова.
Мне хочется ответить, но к горлу подступает большой ком, который я не в силах сглотнуть. В груди разливается жжение. Руван по-прежнему в стазисе – совершенный, как статуя; холодный, словно смерть.
Ссутулившись, Вентос падает на колени. Я жду, что он начнет кричать, вопить и вымещать злость на мне – в конце концов, это была моя идея. Но у него вдруг начинают подозрительно дрожать плечи. Он закрывает ладонями лицо, отгораживаясь от всего мира и заодно стараясь скрыть слезы.
Уинни бросается в объятия Кэллоса. Лавенция молча поднимает глаза к потолку – видимо, таким образом пытаясь от всех отстраниться и заодно дать каждому из нас возможность побыть наедине со своим горем.
– Понятно… – тихо вздыхает Кэллос, поглаживая Уинни по спине. – Жаль, что на сей раз я оказался прав.
Я подхожу к Лавенции и тоже похлопываю ее по спине. Она даже не смотрит на меня. Я перевожу взгляд на Кэллоса.
– Мы поймали мужчину-ворона. Первый охотник Терсиус мертв.
– Вентос убил его прежде, чем мы смогли выяснить, где находится источник проклятия! – зло шипит Уинни, поворачиваясь к скорбящему мужчине. – Вечно ты не можешь обуздать свой нрав! Теперь из-за тебя мы не сможем снять проклятие.
Вентос вздрагивает, но не поднимает голову.
– Уинни, вряд ли справедливо винить Вентоса, – мягко начинает Кэллос, и она со скорбным видом вновь утыкается ему в плечо.
– Прости, Вентос, – чуть слышно бормочет она.
– Терсиус все равно не смог бы сказать, где источник, поскольку не он наложил проклятие.
Я не сомневаюсь, что в этом первый охотник не солгал.
– Но если не он, то кто? – интересуется Кэллос.
– Не знаю, – с болью в голосе признаюсь я.
– Что ж, ладно… – вздыхает Кэллос и нежно целует Уинни в висок. Впервые вижу, как он проявляет чувства. – Все нормально, мы сделали, что смогли. Следующий повелитель доведет дело до конца. – Похоже, Кэллос, ничуть в это не верит.
– Нет, не нормально, – бормочет Лавенция. – Мы собрали кучу информации, и вся она вела к нему. Нам удалось зайти дальше, чем кому-то еще. Если проклятие создал не он, то кто? Раз оно возникло не в Охотничьей деревне, где тогда? С чем мы боролись все прошедшее время? И был ли в этом хоть какой-то смысл? Или же всех нас проклял просто некий неизвестный озлобленный человек, и теперь нам никогда не обрести свободу?
Голос Лавенции становится все громче, эхом отражаясь от стен святилища и разносясь по коридорам в глубине замка, как будто она адресует свой вопрос всем предшественникам. Ответом ей служит лишь молчание.
После небольшой паузы Кэллос набирается смелости и говорит за всех нас:
– У нас по-прежнему есть цель – выжить. И нельзя сидеть сложа руки. Мы отправимся в академию, разбудим следующего повелителя и расскажем ему все, что знаем. И тогда сможем отправиться на тот свет с чистой совестью. Если повезет, следующая группа хранителей добьется большего.
– Джулия, – тихо всхлипывает Вентос. Мы делаем вид, что не слышим.
– В полнолуние Куин разбудит следующего повелителя, но до тех пор у нас еще есть время. Давайте подождем, – прошу я.
– Но какой в этом смысл? – Лавенция смотрит на меня с надеждой в глазах. Еще бы, это ведь мне здесь в самый последний момент приходят в голову безумные идеи. Однако сейчас все неожиданные планы закончились.
