Целых два дня я не вылезаю из постели. И почти ничего не ем. Мне хочется ускользнуть в мир грез и воспоминаний. Я пытаюсь призвать Рувана, как делала с Лореттой, и когда уже теряю надежду, он все же приходит, заставляя вновь и вновь переживать нашу полную страсти ночь. Вскоре у меня уже отлично получается вызывать его из глубин сознания, и стоит только закрыть глаза, сразу появляются воспоминания.
Как-то вечером мое уединение прерывает особенно громкий стук в наружную дверь покоев. Бормоча проклятия, я заставляю себя вылезти из кровати. В коридоре стоят все четверо. Уинни держит тарелку с едой.
– Конечно, сейчас тебе уже не нужно столько еды, как раньше, но все равно обязательно что-нибудь съешь.
– Спасибо.
Взяв тарелку, я собираюсь закрыть дверь, но Кэллос меня останавливает.
– Я прочитал кое-что из записей Лоретты и хочу с тобой поделиться. Она нашла несколько интересных применений магии крови. Среди них есть ритуал… больше теоретического плана, помогающий раскрывать врожденные способности. Руван упоминал, что тебе это интересно, и я подумал…
Я качаю головой.
– Меня больше не интересуют ни Лоретта, ни лории крови. Спасибо за еду.
Я закрываю дверь у них перед носом и отношу тарелку на стол в гостиной, где стоит флакон с кровью, взятой у Терсиуса.
И внезапно в голову приходит одна мысль.
Эти сны… видения прошлого… начались после того, как я в ночь кровавой луны выпила эликсир. Их вызвал вовсе не Руван, не кровная клятва, Срединный Мир или этот замок, а именно эликсир.
– Кровь – это холст… – шепчу я, – на котором написан весь наш опыт…
Все это время я склонялась к мысли, что мой дар – кузнечное ремесло. Но что, если у меня есть иные врожденные способности, и эти сны – не просто странный побочный эффект кровной клятвы? Я использовала кровь, чтобы увидеть картины чужой жизни… причем вовсе не Рувана.
Схватив флакон, я выбегаю из комнаты.
– Флориана? – окликает меня Лавенция из главного зала.
Скрипка Уинни тут же замолкает.
– Все хорошо, не беспокойтесь обо мне. – Я с громким стуком закрываю за собой дверь. Надеюсь, они решат, будто я хочу вновь порыдать над телом Рувана, и оставят меня в покое.
Однако в святилище я не задерживаюсь. Выйдя через другую дверь, поднимаюсь по лестнице и оказываюсь возле балки. Потом миную залы и коридоры, ведущие к старым покоям Лоретты, и спускаюсь в потайной ход. Знаю, что одной здесь опасно, но у меня с собой кинжал. К тому же сейчас стоит рискнуть.
Возможно, моя задумка не сработает. Я и сама не слишком представляю, что буду делать, но сейчас, впервые за последние дни, во мне зародились хоть какие-то искры надежды. И я не намерена сдаваться. Нужно обязательно попробовать. Кэллос говорил, что инстинкт – часть магии крови, всегда живущей внутри нас. Поэтому, доверившись чутью, я взываю к собственной силе.
Во всяком случае, я увижу, что на самом деле произошло с Лореттой, Солосом и Терсиусом… их собственными глазами.
Я открываю кран на одном из древних бочонков и, дождавшись, пока начнет капать эликсир, наклоняюсь и ловлю ртом три крупные капли. Не спеша глотать, несусь обратно по ступенькам вверх в комнату Лоретты, закрываю потайной ход и подхожу к кровати.
Я поднимаю обсидиановый флакон, захваченный из комнаты Рувана, будто провозглашая тост за прошлое, и выпиваю.
Основой для эликсира охотника послужила кровь Лоретты. В том, что мы набрали в крепости, вероятно, примешалась и кровь Терсиуса, продолжавшего эксперименты. А первоначальный эликсир в старом замке, полагаю, содержал вдобавок к ее крови и кровь Солоса, поскольку они работали вместе. Но если нет, их все равно связывала кровная клятва.
Надеюсь, я хоть отчасти не ошиблась в предположениях. При удачном раскладе сейчас во мне должна быть кровь всех троих. Хочется верить, что во сне я получу доступ к фрагментам их воспоминаний.
Подняв кинжал, я слегка прокалываю кожу между ключицами, прямо над меткой Рувана. Как и прежде, боль, поднимавшая по шее при одной мысли о попытке вспомнить сны, утихает. Внутри меня открывается дверь, и я, опустившись на кровать, вхожу в нее.
Опускаю веки и тут же попадаю в другое место и время.
