Посчитав, что разговор окончен, я накладываю себе еды, тщательно следя за тем, что выбрать; подцепляю самый большой кусок мяса, стараясь не думать о его возможном подозрительном происхождении. Беру столовые приборы, сдержав желание покоситься на сидящих за столом, чтобы понять, не станут ли они меня останавливать. Пытаясь двигаться просто и естественно, складываю салфетку так, чтобы внутри можно было что-то спрятать. Вампы уже снова разговаривают между собой, не обращая на меня никакого внимания.
– Если мы пойдем в старый замок, может, разбудить еще солдат? – уточняет Лавенция.
– Нет, мы и так уже лишились многих. Не стоит будить кого-то еще.
– У хозяина крепости должно быть как минимум семь вассалов.
– Я не хочу больше никого будить, – настаивает Руван. Интересно, что он подразумевает под этим словом? Может, они говорят о каком-то ритуале, с помощью которого создают новых вампов? – В любом случае, нам самим едва хватит крови, чтобы пережить долгую ночь. Мы не сумеем поддерживать чужую магию.
– Нам обязательно обсуждать все это в ее присутствии? – кивает в мою сторону Вентос.
К счастью, я уже сумела спрятать под тарелкой вилку и нож.
– Не беспокойтесь, я могу поесть наверху.
– Ни в коем случае. – Руван смотрит на меня с прищуром, и на миг я пугаюсь, что он разгадал мои намерения. – У нас и так достаточно проблем с паразитами. Не хватало только, чтобы они пробрались в мою спальню. – Он поворачивается к Вентосу. – Она дала мне кровную клятву. Вы с ней не враги.
– А что будет потом, когда действие клятвы закончится? – хмыкает Вентос. – Она вновь станет нашим врагом?
– Когда Риана обеспечит безопасность своему народу, она перестанет видеть в нас угрозу, – многозначительно произносит Руван, глядя мне прямо в глаза. Видимо, прощупывает почву в стремлении выяснить, затаила ли я на него злобу.
Я натягиваю на лицо бесстрастное выражение – прямо как на маске охотника.
– Ты прав. Когда все закончится, мне уже не придется беспокоиться на твой счет.
– Охотник не способен измениться. – Похоже, Вентос еще доставит мне проблем. Он подозревает о моих истинных намерениях и легко может просчитать, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Рядом с ним придется быть настороже.
Но сейчас я просто пожимаю плечами и, повернувшись к ним спиной, направляюсь к одному из дальних столиков.
В разговор вновь вступает Лавенция.
– Значит, в старый замок мы отправимся только впятером?
– Нужно действовать с умом, – серьезно говорит Руван.
– Кэллос, поройся в своих книгах и записях в поисках подходящего пути, – бормочет она.
– Ты сомневаешься в моих способностях? – недоверчиво интересуется Кэллос.
Пока они общаются между собой, я заставляю себя есть. Вряд ли пища отравлена, они ведь уже ее ели. К тому же с учетом кровной клятвы сейчас мне вроде как ничего не грозит.
Тем временем вампы продолжают спокойно разговаривать. Все шестеро общаются как старые друзья – словно обычные люди, а не чудовища.
– Вы и в самом деле верите, что мы сможем положить конец этой долгой ночи? – задумчиво спрашивает Вентос более мягким тоном.
– В противном случае я не стал бы рисковать собственной жизнью. И не привел бы сюда охотника. – Я почти чувствую спиной взгляд Рувана. Остро, как никогда прежде. Однако спокойно продолжаю жевать, и когда Руван вновь подает голос, ощущение его присутствия исчезает. – Мы наконец-то получили подтверждение, что охотники по-прежнему используют магию крови. Наверняка таким образом они год за годом подпитывают проклятие, поскольку больше не способны добраться до его источника. Возможно, с помощью верных заклинаний нам удастся полностью его уничтожить. Или хотя бы отыскать более надежный способ борьбы.
В смехе Лавенции не слышится ни капли радости, скорее уж тоска, печаль и душевная боль.
– Конец долгой ночи, – тихо бормочет она. – Даже не знаю, что бы я сделала в первую очередь. Хотя, наверное, съела бы одно из знаменитых пирожных Ламира. Штук так семь.
– Тебя же стошнит, – фыркает Вентос.
– Это будет восхитительная тошнота. – В ее голосе слышится улыбка.
Вампы рассуждают о пирожных… очевидно, мир перевернулся с ног на голову. Кровь превратилась в чернила. И я попала на другую сторону Грани. Где вампы обсуждают пирожные.
– Я бы отдал все пирожные на свете в обмен на город, где вновь могла бы поселиться Джулия, – вздыхает Вентос, и зал наполняет тяжелая тишина.
– Ты навещал ее после нашего возвращения? – тихо спрашивает Лавенция.
Ответа нет, и я бросаю взгляд через плечо. Вентос уставился в никуда. На его лице нет грусти, однако печаль отчетливо сквозит во всем его облике. В деревне я не раз такое наблюдала. Он явно потерял кого-то очень близкого. Восхитительное зрелище. После всей боли, которую причинили нам вампы, чудесно видеть, как мучается один из них.
И все же… я не в силах радоваться его горю. В его страдальческом выражении лица я вижу себя. Маму, всматривающуюся в пламя горна и после смерти отца все больше уходящую в свои мысли. Мне знаком этот пустой взгляд. Я не раз видела его в зеркале.
Вентос встает, и ножки отодвигаемого стула скрежещут по каменному полу.
