Я моргаю, уставясь в потолок. Лучше поскорее прогнать печаль, которая стремится заполнить пустоту в моей душе, и заменить ее гневом. Голова уже идет кругом от вопросов, а в груди что-то безнадежно сжимается.
Если бы не вампы, я бы сюда не попала. Жители Охотничьей деревни не гибли бы каждое полнолуние. А мы, возможно, всей семьей уже давно перебрались бы к морю. Но вампы все испортили. Нельзя об этом забывать. Нужно и дальше цепляться за ненависть к ним и превратить ее в путеводную звезду. Мысли о возвращении домой в ночной тишине вдруг воспринимаются оглушающе громкими.
Когда солнце начинает вставать над горизонтом, дверь в комнату открывается.
Мимо меня проходит Руван, и волоски на затылке встают дыбом. Я лежу с закрытыми глазами, стараясь дышать тихо и размеренно. Он задергивает шторы, звякнув металлическими перекладинами о карниз, и в гостиной воцаряется темнота.
Ну да, ведь всем известно, что солнечный свет сжигает тела вампов. Может, я сумею обойтись без серебра. Всего-то и нужно – просто подгадать момент и отдернуть занавески.
– Ты ведь не спишь.
Отбросив притворство, сажусь на диване. Повелитель вампов, все еще держась за занавеску, стоит у окна спиной ко мне.
– Я знаю, что ты взяла, – продолжает он и, не дождавшись ответа, поворачивается ко мне лицом. Его глаза блестят в тусклом свете комнаты. – По крайней мере, ты не отрицаешь.
– Ты узнал, когда слуги убирали посуду?
– Слуги… – тихо усмехается он. – Не оскорбляй меня. Я знал, что нож окажется у тебя в рукаве с того самого момента, как ты взяла его со стола. – Я молча проглатываю разочарование. Неужели я настолько предсказуема? – И чем, по-твоему, мне может навредить нож для стейка?
Ничем, конечно… Я сразу это поняла. Тонкое стальное лезвие не защитит против вампа. Но за неимением лучшего…
– Без оружия я чувствую себя здесь неуютно.
– Понятное дело. – Руван складывает руки на груди. – Но ты могла бы мне довериться и подождать, пока я сам дам тебе оружие. Или просто попросить.
– И ты бы меня вооружил?
– А почему нет?
Я смотрю ему прямо в глаза. Ответ очевиден, и мы оба его знаем. Именно поэтому Вентос не намерен мне доверять, а Лавенция внимательно следит за каждым моим шагом. Не исключено, что все они заметили, как я спрятала нож.
– А-а, думаешь, я бы отказал тебе в оружии, потому что ты обратила бы его против меня?
Медленно подойдя ближе, Руван останавливается прямо передо мной. Я спускаю ноги на пол, готовая в случае необходимости на него наброситься. Даже если мне не тягаться с его уловками, я никогда не сдамся без боя. Жители Охотничьей деревни не умирают мирно в своих постелях.
– Ну, давай, – предлагает он. Прищурившись, я слегка склоняю голову набок. – У тебя есть оружие, обрати его против меня.
– Сталь не причинит тебе вреда.
– И все же ты взяла его, наплевав на все мое доброе отношение к тебе.
Руван подается вперед и кладет ладони на спинку дивана, руками заключая меня в плен. Без единого прикосновения загоняет в угол. Его лицо так близко, что ноздри щекочет исходящий от его одежды запах мха и кожи, а лицо ласкает жар его дыхания.
В последний раз, когда мы находились почти вплотную друг к другу, я сжимала серебряное оружие, а Руван был всего лишь оболочкой, а не сногсшибательным мужчиной, сотканным из смерти и лунного света. Тогда еще я могла с ним покончить.
– Воспользуйся им, – подначивает Руван. Я не двигаюсь, молча взирая на его украденное лицо и лживые глаза. – Ну, действуй!
Вся накопленная в сердце ненависть вдруг вырывается наружу. Я вытаскиваю нож из тайника и резко, с силой, делаю выпад, метя ему в горло. Как будто пытаюсь проткнуть насквозь, вырезать отметину у основания шеи, которая, судя по словам Рувана, появилась благодаря мне.
Меня тут же словно бы обхватывают тысячи невидимых рук, не давая сдвинуться с места. Нож дрожит в воздухе. Изо всех сил борясь с невидимыми путами, я в конце концов подтягиваю левую руку к правой. Стиснув нож уже двумя руками, вновь пробую нанести удар. Сердце колотится так, словно в любой момент разорвется от напряжения.
Замерев в каком-то волоске от шеи Рувана, нож, несмотря на все усилия, отказывается двигаться дальше. А я не могу пошевелиться. Между нами словно появляется невидимая стена, которая начинает отталкивать меня назад.
Разочарованно застонав, я выпускаю нож, и он со звоном падает на пол. Утомленные мышцы постепенно расслабляются.
Руван только усмехается. В высшей степени самодовольно. Нагнувшись, он подбирает нож и вертит его в руках, как будто рассматривает.
– Ну, теперь поняла? Я спокойно могу тебя вооружить. Ни мне, ни моим сородичам нечего бояться.
– Клятва, – презрительно выплевываю я.
– Ты поклялась кровью, что не причинишь вреда ни мне, ни моим союзникам. И эта клятва оставила на тебе отметку.
А до тех пор я остаюсь в ловушке. Но в тот миг, как оно перестанет действовать, я освобожусь, а он умрет.
