– Не знаю, что на меня нашло, – бормочу я, изучая золотистое кольцо вокруг зрачка. – Я похожа на ту, какой была в ночь кровавой луны, верно?
– Верно.
– Значит… – Слова застревают в горле, но я все равно заставляю себя их произнести. Впервые через нашу общую связь от Рувана исходит нечто почти успокаивающее. – Значит, гильдия охотников и в самом деле пользуется магией крови вампов…
– Да. Вообще-то люди не способны с такой легкостью, как ты, пройти через церемонию кровной клятвы. Однако в твоей крови уже были отпечатки магии крови. Иначе ты не смогла бы принять мою силу. Тебя отметили искусством вампиров еще до встречи со мной, и оно останется с тобой навсегда.
Руван бросает на меня косой взгляд, полный неодобрения вкупе с беспокойством.
– Отметили, – повторяю я, поглаживая кожу в ложбинке между ключицами.
– Все наши действия и пережитый опыт накладывают отпечаток на нашу кровь. На нас влияет все: кем мы были и кем могли бы стать, чего добились и что нам никогда не светит. Магия в твоей крови появилась еще до встречи со мной. – Руван поворачивается ко мне лицом. – Твои драгоценные охотники медленно превращали тебя в одного из нас, чтобы с нами покончить.
– Ты… ты… – Но слова застревают в горле, и я ничего не могу сказать.
– Я не прав? – Поджав губы, Руван наклоняет голову и слегка подается вперед. – Ты не можешь этого отрицать, ведь правда? – Я с трудом сглатываю и молчу. – А знаешь почему? – Его голос понижается до шепота. – Потому что ты не способна мне солгать. Я прав, и тебе это прекрасно известно.
Я шире распахиваю глаза. Впрочем, Руван вовсе не намерен злорадствовать. Немного отстранившись, он задумчиво рассматривает меня. А в моей голове роятся тысячи мыслей.
Если гильдия использует магию крови – магию вампов – для создания более сильных охотников, то что это значит для Дрю? Неужели цель оправдывает средства, и чтобы убить монстра, обязательно превращаться в одного из них? Но если члены гильдии с помощью магии оказались способны создать эликсир охотника, то почему не могли использовать ее, чтобы проклясть наших врагов?
Возможно, за проклятием, о котором твердят вампы, кроется нечто большее. Вдруг оно и впрямь исходит из Охотничьей деревни? Но тогда Дрю должен о нем знать.
Я вспоминаю маму. И Давоса, который сидит за нашим обеденным столом.
И все же… нельзя отрицать правду, которая раскрывается у меня перед глазами. В Охотничьей деревне есть много такого, о чем я никогда даже не подозревала. И пусть эти тайны пугают меня и угрожают всему, в чем я когда-либо находила утешение, нужно их узнать. Чего бы мне это ни стоило.
Долетающие от монстров звуки вдруг воспринимаются почти привлекательными. И я, наполненная силой, с серебром в руках, устремляюсь вперед, мечтая, чтобы магия выжгла все тревожные мысли. Она нужна мне, чтобы выжить, и я не желаю думать о последствиях.
А еще мне хочется забыть обо всем, что портит простые аккуратные линии, всегда разделявшие мой мир.
Я уже потеряла счет убитым монстрам. Дыхание рвано срывается с губ, конечности мучительно болят. С какой волной мы расправились? С третьей? С четвертой? Мы уже забрались глубоко в старый замок, и окружающие каменные стены кажутся почти живыми. За каждой из них скрывается бесчисленное множество этих существ. Теперь понятно, что имел в виду Руван, говоря о количестве. В схватке один на один монстры не так уж опасны, но они подавляют числом, и риск в том, что в какой-то момент может просто не хватить сил справиться с набросившейся на тебя толпой. Дрю рассказывал, с чем они сталкивались на болотах в полнолуние, но то, что творится здесь, гораздо хуже.
Каким-то образом я сумела выжить. Если бы брат видел меня сейчас, он бы гордился. Я тоже горда собой, но и потрясена не меньше. Кто бы мог подумать, что он сумеет так хорошо меня подготовить. В большинстве случаев я действовала, даже не раздумывая. Хотя нельзя не признать, что магия вампов мне очень помогла. Трудно сказать, сколько пройдет времени, прежде чем она исчезнет, но пока, похоже, ее действие даже не ослабевает. Да и в любом случае я знаю, где взять еще.
Перевожу взгляд на Рувана. Он устал и вымотался не меньше всех нас и все же отчего-то смотрится еще более красивым, чем прежде. Даже несмотря на грязь, которая немного приглушает невыносимое совершенство и делает его более похожим… на человека. Теперь он уже не напоминает некое божественное создание, скорее обычного мужчину, которого могут коснуться руки смертного.
