– Перстень фамильный на месте, – вернувшись, доложил он. – Цепочка с брелоками, он гордился ими… Заколка в галстуке… Да и пальто его, такое приметное… Ружье, правда, другое, у него великолепный «Штуцер-Экспресс», наверное, решил зимой поберечь…
– Уверены? Больше ничего?
– Нет-нет, внешне ничего не пропало… Позвольте при людях карманы не досматривать. Не думаю, что убийца кошелек стащил.
С таким выводом Ванзаров согласился.
– Близко были знакомы с Квадри?
Вопрос приставу не слишком понравился.
– Друзьями не были. Городок наш маленький, все на виду, Виктор Андреевич летом частенько заезжал, человек открытого характера, общительный, веселый, в ресторане праздновал.
– Вам известно, что Квадри фактически разорен?
Толин мотнул головой.
– В такие обстоятельства меня не посвящал… Да и виделись мы с ним давненько, в августе или июле, – будто оправдываясь, добавил пристав.
Он быстро свернул неприятный разговор, спросив, как поступить с погибшими, если сыск ведет дело. Ванзаров спросил разрешение отвезти тела в столицу, чтобы Лебедев установил наличие или отсутствие пороховых следов. Пристав обрадовался: иначе ему пришлось бы доставлять в город самому, у них в участке мертвецов держать негде.
При помощи обер-кондуктора Толин отнес погибших в прицепной вагон, попросил сообщить, когда будут результаты.
Под конвоем Ванзарова охотники и барышни прошли в первый вагон. Тухля был задержан на подножке и спущен на снег.
– Почему скрыл, что был знаком с Новоселовой и на охоту поехал ради нее?
Друг был печален.
– Прости, Пухля, я совсем запутался… Она так похожа на… на… – договорить он не смог, слезы задушили. Брошенный муж скучал по своей половинке ужасно. Искал хоть какую-то замену. Нельзя осуждать. – Ты везешь меня в тюрьму?
– Там видно будет. – Ванзаров подтолкнул его в спину. – Залезай в вагон, каторжник. И помалкивай…
Буфетчик укладывал в большой сундук графинчики и тарелки с закусками. Он знал, что случилось, кто перед ним, виду не показывал, с расспросами не приставал.
– Что, господин хороший, не желаете ли на дорожку?
Ванзаров не отказался. Бурак рябиновки первой рябины пришелся как нельзя кстати. И сардинка следом.
– Благодарю, Анакреонт, за угощение…
– Таким господам мы завсегда рады… Приезжайте, сделайте милость…
– Быть может, как-нибудь… Каким образом сундук и стол сюда доставляете?
Наивности доброго барина Анакреонт улыбнулся.
– На подводе везем летом, теперь на санях… Когда как, по сезону.
– Сегодня, когда привозил, не приметил кого-нибудь постороннего вон там, – Ванзаров показал в сторону леса на перекресток дорог.
– Вроде торчал какой-то извозчик на высоких санях… В тулуп закутался, будто спал… Да мне дела нет… Своих забот полон рот… Приезжайте, будем рады…
Ванзаров зашел в вагон, обер-кондуктор дал сигнал к отправлению. Пассажиры расселись по лавкам раздельно. Тухля забился в дальний угол. От молчания было холодно. Что Ванзарова устраивало.
Паровозик дал гудок, вагон тронулся.
Поезд прибывал, потихоньку подкатывая, тормозя и солидно пыхтя паром. Вздрогнул и замер окончательно. Под фонарным столбом встречал по-прежнему пустой перрон. За ним виднелось здание вокзала и привокзальная площадь. В сезон на ней толпятся пролетки. Но не сейчас. Зная зимние повадки пассажиров, извозчики объезжают стороной загородный вокзальчик, предпочитая вокзалы солидные, где всегда найдется кого подвезти.
На площадь влетели узкие сани, в каких хватит места для двух пассажиров, лихо развернулись и встали как вкопанные. Управлял санями мужик, утонувший в овчинном тулупе под малахаем. Откинув теплое покрывало, с саней сошла дама и торопливым шагом направилась к перрону.
– Неужели Клавдия Прохоровна, – глядя в окно, проговорил Малочаев. Он приподнялся с соседней лавки.
– Жена господина Квадри имеет привычку встречать мужа после охоты? – уточнил Ванзаров.
– Что вы… Впервые такое… Неужто почувствовала…
Ванзаров вышел в проход между лавками.
– Прошу внимания, – начал он и подождал, пока все взгляды устремятся к нему. – Официально заявляю, что для расследования в данный момент каждый из вас является подозреваемым. Вина кого-то одного или всех вместе не доказана. Но не доказана и невинность. Ни у кого из вас нет алиби. Господина Квадри и мадемуазель Новоселову мог убить и господин Кукульский, и господин Малочаев, войдя в сговор с вашими спутницами. Или совместно, покрывая друг друга.
Возмущение биржевых дельцов было пресечено быстро и жестко.
