Мужик дернул поводья, крепкая лошадка послушно повернула и не спеша побежала по заснеженной улице к переезду по льду Большой Невки.
Ванзаров никак не мог устроиться, ерзал, толкая Тухлю.
– Признавайся, злодей, – сказал он, угомонившись, – в декабре вложил деньги в акции Квадри?
– Откуда ты узнал? – спросил друг так, будто ему показали фокус, когда из руки вырастает цветок.
– Логическое заключение. В декабре Квадри купил страховку на триста тысяч. Он был разорен, нужно было внести страховую премию. На это пошли твои деньги. А тебе было сказано, что вложился в акции.
– Не может быть! – при всей безалаберности Тухля был глубоко порядочным человеком. Он верил, что вокруг только честные люди.
– Это единственная причина, зачем он устроил так, чтобы ты выглядел виновником двойного убийства.
– Не может быть, – повторил Тухля. Из головы у него выскочила даже подходящая латинская цитата.
– Sanctus sipmlicitas[44], – подсказал Ванзаров. – Каким по счету выстрелом были убиты Квадри с Новоселовой?
– Откуда мне знать? Я слышал три, выходит мой – четвертый.
– После того как тебя позвали на помощь, выстрелов не было?
– Нет…
– Вывод: смертельный выстрел был третьим.
– Почему?
– Потому что после первого или второго тебя на помощь не позвали.
– И что такого?
– После третьего выстрела ждали твоего, четвертого, чтобы в тишине ты услышал призыв. Смертельный – третий. Логично?
– Sic[45], – ответил Тухля, завороженный.
– Кто мог позвать на помощь, если у Квадри было разворочено лицо, а у Новоселовой – горло? – продолжил Ванзаров. – Только тот, кто убил их. Ему нужен был наивный неумеха, который сам признается, что выстрелил не глядя в сторону и случайно убил. Для чего? В этом случае страховка вступает в силу: это не самоубийство, а убийство, лишение жизни. Убитого хоронят, безутешная вдова получает триста тысяч. Хватит до конца ее дней. Про Новоселову никто не вспомнит.
Сани тряхнуло на колдобине. Ванзаров успел поймать Тухлю, вернуть на место.
– Позволь… – Спасенный друг обрел способность думать. Это он умел делать не хуже Ванзарова. Для человека, не служащего в сыске, конечно. – Выходит, жена Виктора Андреевича приехала и убила обоих? Чтобы получить страховку?
– Разумный вывод, Тухля, – подбодрил Ванзаров. – Ты знаком с господином Семеновским?
– Нет… Слышал о нем, но не видел. При чем тут он?
– Логично предположить, что Семеновский телосложением, ростом, возрастом и цветом волос схож с Квадри. В чем нет ничего необычного: люди бывают похожи. А если надеть на Семеновского приметное пальто, перстень, заколку, цепочку с брелоками, на голову тирольскую шапочку, отличить будет трудно.
– Зачем такой маскарад? – блеснул умом Тухля.
– Розыгрыш друзей: охотники с дамами выходят из леса, видят Квадри с Новоселовой, правда со спины, они идут первыми к поезду и буфету, и там шутка раскрывается: оказывается, это Семеновский. Смех, шутки, тосты. Семеновский не мог отказаться от милой шалости. Участвовал с удовольствием. Вдобавок является Квадри со своим «Штуцер-Экспрессом».
Ванзаров выдернул из щели между спинкой саней и сиденьем нечто длинное, завернутое в рогожку. Развернув материю, вынул ружье и понюхал.
– Свежий порох, – сказал он и разломил стволы. – Гильзы на месте… А вот и пропажа…
– Это что такое? – спросил Тухля.
– «Штуцер-Экспресс», знаменитое ружье. Господин Квадри отдал его в починку подкрутить винт.
– Неужели забыл в санях?
– Тухля, пошевели мозгами…
Пока друг занимался столь полезным занятием, из-под диванчика саней Ванзаров достал патронный подсумок.
– Пристав Толин не заметил пропажи, – сказал он.
– Не понимаю. – Тухля рассматривал двустволку, так ничего не нашевелив в мозгах. А все потому, что не служит в сыске. – Если ты полагаешь, что Семеновский переоделся в пальто Квадри, нацепил его драгоценности, кто же стрелял?
– Вопрос важный. Важнее другой: с какого расстояния были выстрелы? – заметил Ванзаров. – Чтобы дробовик нанес такие раны, нужно стрелять вблизи, причем быстро, точно и умело. Ты же сегодня впервые держал в руках оружие, что могут подтвердить многие. В момент своего выстрела находился на расстоянии, с которого и воробья не подстрелишь. На это будет указано присяжным на суде.
– Ну, спасибо, Пухля, снял камень с души… Так кто же стрелял? Вдова?
– Стрелять мог человек, которому Семеновский доверял как другу и компаньону. Которому сам передал заряженный «Штуцер-Экспресс». И получил заряд дроби в лицо. Он умер почти мгновенно. Мадам Квадри опознала бы своего мужа, да и все охотники подтвердят. Пристав Толин опознал его по внешним приметам. И даже обер-кондуктор. Никаких сомнений, кто погиб. После похорон вдова утирает слезы и получает огромную страховку.
– Зачем же убивать… – Тухля осекся, но нашел силы продолжить, – милую мадемуазель Новоселову?
– Она умерла как самое веское доказательство, что рядом с ней Квадри. Если бы дело открыл становой пристав, для него все было бы очевидно. Семеновского похоронили бы как Квадри и объявили пропавшим без вести. Причина обыденна: компания была разорена, биржевик сбежал от кредиторов.
