Граф Бенкендорф был хорошим дипломатом. Александр Константинович умел не только плести интриги, но и предвидеть события. На такой должности иначе нельзя. Слушая вечерний доклад малоприятного господина, граф подумал, что на его голову свалилась беда откуда не ждали. Если этот субъект, прибыв внезапно, сразу обнаружил такой малоприятный факт, что же будет дальше? Ответ граф предпочел бы не знать. Но такую удачу ожидать не стоит. Удача в дипломатии вообще птица редкая.
– Это ужасно, – сказал граф, которого раздражала манера Маршалка цедить любую информацию по капле, хоть клещами вытаскивай. – Но как вы об этом узнали?
Из недр черного плаща, который невоспитанный субъект не счел нужным снять, он вынул телеграмму. Из Лондона в Рим. Граф прочел наклеенные строчки:
«Заболела. Прошу доставить заказанное лекарство. Твоя К.».
– Что тут такого? – спросил он, возвращая желтый клочок. На дипломатический шифр, во всяком случае, это походило мало.
– Сигнал тревоги.
– Мадмуазель чего-то испугалась?
– Сообщила о неотвратимой опасности. Просила помощи. Я опоздал.
Граф подумал, что вообще-то за тридцать шесть часов добраться из Рима – это чудо, но вслух ничего не сказал. Могло показаться нежелательным комплиментом. Он вспомнил, что недавно на посольском приеме видел эту барышню. Она была милая, одевалась с хорошим вкусом, но ничего такого, что бы задержало взгляд ценителя женской красоты.
– Чем она занималась в Лондоне?
Александр Константинович счел, что имеет право на прямой вопрос: посол должен знать обо всех тайных делишках, которые устраивают у него под носом. Кому, как не ему, потом расхлебывать.
– Эта информация не подлежит огласке.
Для посла унизительно просить о милости: ну будьте любезны, ну расскажите, чем тут промышляла бойкая барышня. Надо поставить наглеца на место.
– Вы дурно воспитаны, господин Маршалк. О вашем поведении я буду вынужден сообщить в министерство.
Графу даже не улыбнулись, как будто угроза мимо ушей пролетела. Молчание – весь ответ. Бенкендорфу пришлось выпутываться самому.
– Торвальдсен – настоящее имя?
– Теперь это не важно.
– Я могу знать, как она погибла?
– Ее пытали. Беспощадно. Со средневековой жестокостью.
Графу захотелось ослышаться. Но слух у него был прекрасный. Чуткий дипломатический слух.
К телу не подпускали. Ждали приезда криминалиста и фотографа. Коронер, который явился чрезвычайно шустро, зафиксировал факт смерти и выдал формальное разрешение проводить расследование. Мистер Смит держался в сторонке, отдав полномочия пожилому, но полному сил инспектору Лейстреду из Скотленд-Ярда.
Сей господин вцепился в дело, как бультерьер за ляжку велосипедиста. Маршалк был допрошен тщательно, его показания занесены в протокол. Лейстред зафиксировал, что свидетель, нашедший тело, является родственником погибшей, прибыл из России, где занимается книготорговлей. И так далее. Но вот Смита инспектор упорно не замечал. Как будто его не было.
– Хорошенькая история, – пробурчал Лейстред, почесывая подбородок. – Бедняжку раздели и засунули в дымоход камина. Она там задохнулась. Какое варварство. Англичанин на такое не способен. Сразу виден почерк иностранца.
И он обдал Маршалка многозначительным взглядом.
– Я сошел с парохода четыре часа назад. Судя по первичным признакам, тело находится в дымоходе не менее двух суток.
Лейстред скроил брезгливую мину.
– Надо же, книготорговец, а знаком с анатомией. Или как там называется. Что-нибудь еще, мистер всезнайка?
– Дверь была заперта изнутри.
– О, труп в закрытом помещении. Домохозяйка говорит, что не помнит, чтобы к погибшей кто-то приходил. Заметьте, мы уже успели ее опросить. Скотленд-Ярд работает как часы. Да, загадка: куда делся преступник?
– Щеколда в ванной открыта. Из окна легко выбраться на крышу соседнего дома. Дальше – дворами.
– Еще один Холмс на нашу голову! – Лейстред картинно схватился за виски.
– Всего лишь книготорговец.
– Лучше бы книжек меньше читали. – Инспектор был в крайнем раздражении.
Маршалка это мало тронуло.
– Инспектор, обратите внимание на отметины.
– А что с ними? – Лейстред не повернулся к камину, где простыня скрывала тело.
– Следы сильных ожогов на руках, груди, животе, в районе паха. Следы от веревки на запястьях.
– И что это значит?
– Перед смертью ее пытали.
– Какое варварство. Я же говорю: иностранцы.
Отделившись от стены, Смит подошел к инспектору и что-то шепнул на ухо. Лейстред кивнул.
– Посторонних прошу немедленно покинуть помещение! – взвизгнул он. – Вы, господин книготорговец, обязаны явиться ко мне для дачи дополнительных показаний…
Бенкендорф зажмурился. Описанный ужас буквально стоял у него перед глазами. Зачем он только спросил о подробностях. И так ведь было ясно. Теперь еще ночью приснится. Граф, хоть и дипломат, а натура впечатлительная.
– Какое варварство, – совладав с эмоциями, проговорил он. – А еще англичане кичатся своей культурой. Сотворить такое с кем? С женщиной, молодой женщиной…
– Ставки высоки, мелочи в расчет не идут.
– Жизнь барышни – это мелочь?!
– Жизнь вообще недорого стоит. Меня радует другое.
– Вас… радует? Что, позвольте спросить?
