Свернув в боковую улочку, Маршалк вышел с обратной стороны дома. Водосточная труба была достаточно прочной, чтобы выдержать мужчину в кожаном плаще. Вскарабкавшись на крышу соседнего домика, Маршалк бесшумно пробрался по кровле и очутился как раз под окном ванной. Подтянувшись и закинув локти на откос окна, он уперся носками ботинок в кирпичную выемку и освободил руку. Рама подалась на удивление легко. Он приоткрыл створку и просочился внутрь черной волной.
Было тихо. Снизу еле-еле доносились хозяйственные шорохи: миссис Пинкс не спала, переживая потрясение уходящего дня и потерю надежной квартирантки. Соседи, которые могли заметить тайного гостя, давно отправились на ночной покой.
Маршалк восстал призраком. Такое явление в самом деле могло привести к заиканию, а то и обмороку, если бы попалась чувствительная барышня. Но барышень не было. А призрак вынужденно ступал осторожно. Маршалк не знал, что ищет. Почувствовав опасность, Кларисса должна была оставить знак, понятный только ему. Знак незаметный и простой, который не смог бы расшифровать посторонний. Особенно убийца. Беда в том, что Маршалк не знал, какой это знак. Для этого не было секретной азбуки. В руки Клариссы попало нечто ценное, но что именно – у нее не спросить.
Потайной фонарь разгорелся. Мутное пятно света почти незаметно в темноте. Лейстред или Смит провели тщательный обыск, постарались от души. От системного порядка не осталось и следа. Была проверена каждая щелочка. Все, что можно перевернуть, было перевернуто. Убирать за собой полиция не думала. Книги из небольшого шкафа вынуты и сложены рядами, как стояли. Наверняка простукивали стенки. И пролистали страницы. Но не особо тщательно. Вероятно, вещь нельзя спрятать между страницами. Ничто не указывало, что Смит нашел что искал. Маршалк заглянул в замочную скважину: с той стороны белела полоска с росчерком. Помещение опечатано. Полиция и мистер Смит оставляют за собой право рыться здесь, сколько потребуется. Что вселяло надежду.
Повторять ошибки других – печальное занятие. Где можно оставить весточку только для него? Кларисса хорошо знала его привычки. Маршалк вернулся к сиротливым книгам. Книга вне шкафа всегда сирота.
Томики жались друг к другу голодными щенками. Кларисса предпочитала дешевые криминальные романы. В желтом пятне еле различимы названия на корешках. Среди книг новой печати фонарь высветил затертую кожу in quarto. Маршалк узнал сразу: первое издание пьес Шекспира. Вожделенная мечта всех букинистов. Он раскрыл хрустящую обложку. Это оно!
Насладиться долгожданным счастьем было не суждено, как часто бывает с влюбленными. Внизу хлопнула дверь, раздались крики, среди которых выделялся визгливый тенорок Лейстреда, по лестнице загрохотали каблуки. В его распоряжении остались считаные секунды.
Маршалк бросился в ванную. В этот раз ускользнуть незаметно не получится. На дальнем скосе крыши соседнего дома, боязливо балансируя, двигалась группа констеблей, человек десять, не меньше. К визиту гостя приготовились основательно, обложили со всех сторон. Выбора не осталось. Маршалк нарочно выбил стекло. Грохот осколков отвлек внимание и дал фору в несколько бесценных секунд. Одним рывком он взлетел на крышу дома миссис Пинкс, сжался, как кот перед прыжком, и бросился прочь.
Темнота играла за Маршалка. Он знал, что у полицейских нет оружия, кроме дубинок. Он бежал, низко пригибаясь, петляя меж печных труб. И вдруг что-то ударилось в полу плаща. Следом долетел звук выстрела. Для буйволовой кожи укус свинца как комариный. С ног не свалил и царапины не оставил. Но заставил спешить. Позади раздавались еще и еще хлопки, теперь Маршалк не обращал на них внимания. Погоне до него уже не добраться.
Пробежав по крышам квартала, он спрыгнул в глухую щель меж домами, по ошибке считавшуюся двориком, скинул плащ и вывернул его наизнанку. Из темноты на улицу вышел незаметный горожанин в сером пальто. Только наглухо застегнутом. Не торопясь, он дошел до первого паба, шумного простыми работягами, завершавшими еще один трудный день кружкой пенного, заказал себе пинту эля и устроился в дальнем углу, из которого просматривалась входная дверь, а над столиком располагалось окно, грязное и заляпанное, зато ведущее во двор.
Он держал издание ин-кварто Шекспира, за которым охотился как за собственной тенью. Маршалк был уверен: это оставила Кларисса. Все равно другого шанса искать не будет. Лейстред теперь лично заляжет в засаду под кроватью. И в этот раз не промахнется. Перелистав страницы, Маршалк испытал наслаждение, известное немногим, когда твои пальцы касаются настоящей истории, ощупывая ее, словно живое существо. Бумага была плотная, шершавая, листки тронуты плесенью и жирными отметинами, буквы плясали нестройным хороводом, но неопрятная книга была дороже сафьянового альбома с золотым корешком.
