– Вы настоящий ученый… Вот вам факты: эта девочка – Аурика, дочка дворника Туркульца. Ее папу постоянно обижали. Обижал плохой лысый дядя. И плохая тетя с яркой помадой. И много кто еще. Аурика очень любит папу. Только она не обычная девочка. Ее предки – валашские колдуны. Она этого не знает. Она просто хотела защитить отца, кровь подсказала, что делать. Ребенок не виноват: она загадывала желание и гладила игрушку. Лапка управляла зверем, которого вы пристрелили. Вот и все факты.
Девочка дышала ровно, но глаза еще не открыла.
– Что за зверь? – спросила я, уже предугадывая ответ. – Чья лапка? Почему она сгорела?
– В народе это существо называю вилколак. На самом деле это то, чего вы боялись больше всего, – сказал Фауст. – То, что приходит из детских кошмаров. То, что живет в вас. Лапка призывает тайный страх в эту реальность. Из бездны вашей души. Вам знакомо это существо, эксперт Чернова?
– Плевать на зверей из снов, – сказала я быстро, чтобы не выдать себя. – Как вы проделываете свои фокусы?
Он ласково поглаживал головку спящей Аурики. На щеках девочки появился здоровый румянец.
– В обмен за глаза, так сказать, я получил способность видеть чуть больше, чем люди. И немного глубже.
– Эхолокация? Как у дельфина? – спросила я. – Это антинаучно!
– Я тоже так думаю, – согласился Фауст.
Зато это многое объясняло. Забывчивость Юры Замахина, который не помнил, как позвал меня к «высокому начальству». Умение Фауста быть везде, где нужно, и узнавать все, что нужно. И мою покорность его воле. Вот в чем дело: он сканировал людей и управлял ими, если хотел. Хорошо хоть, сам был человеком из плоти и крови.
Аурика глубоко вздохнула и улыбнулась во сне. Фауст что-то тихо шептал, склонившись над ней. Сожженный комок шерсти унес ветер, на земле остался желтый кругляш.
И тут я прозрела. Слепа была я, а не он.
– Моя монетка!..
– Вы проницательны, эксперт Чернова, – сказал Фауст, не поворачивая головы.
Какой мерзавец!
– Что вы сказали Аурике? Что тетя посадит папу в тюрьму?
– Зверю надо указать, кого забирать.
– Все, что вы говорили, – обман глупой дурочки, меня?
Я не могла больше сдерживаться. Как это можно было называть? Это можно было называть предательством. Ясный факт: я была наживкой. Чтобы поймать большую рыбу.
Как же мне захотелось дать ему по его спокойной роже, растоптать проклятые очки или разорвать его самого на части. Может, зря я помешала зверю?
– Ты использовал меня как приманку! – воскликнула я, от ярости переходя на «ты».
– Иного выхода не было.
– Как червяка! – крикнула я, хотя это было и глупо.
– Никто, кроме вас, не смог бы, эксперт Чернова.
– Ты знаешь, чего мне это стоило?!
– Я честно предупредил: убийцу должны остановить вы.
– Это подло…
Он не ответил. Он гладил ребенка.
Аурика вздрогнула, открыла глаза, пришла в себя. Она улыбалась и ничего не помнила. Наконец, совсем проснувшись, она спрыгнула с колен Фауста и как ни в чем не бывало побежала в парадную.
Фауст встал. И ушел.
Все, что я знала, все, во что верила, было не тверже ряби на воде. Фауст дунул, и все исчезло. Зачем он так поступил со мной, слепой негодяй? Обманул и скрылся.
Но теперь я твердо знаю: он вернется. Стоит мне только его позвать…
Белая ночь растеклась в раннее июньское утро 2008 года. Свинцовые тучи зависли над Петербургом саваном, грозя прорваться потопом. Серый мрак смешал дома и крыши, пустые улицы и одиноких прохожих. Ветер стих, но зябкий, не летний холод пробирал ознобом. Носились неясные шорохи, словно стук коготков по жести.
В тумане над каналом Грибоедова виднелся дом грязно-бордового окраса. Лепнина декора отваливалась ломтями, а куски водосточных труб соединяли потеки ржавчины. Дом требовал ремонта. Вместо него повесили вывеску «Отель ”У Достоевского”». Мрачный классик к этому строению отношения не имел, но туристам название нравилось. Ничем иным отель не выделялся из десятка подобных ночлегов вокруг Сенной площади.
На набережную канала выскочила черная машина с шашечками такси, протиснулась сквозь припаркованные как попало автомобили и с визгом затормозила под нависающей буквой «У». Водитель затребовал сто долларов. Ему вежливо напомнили, что договор шел о сумме вполовину меньше. Он стоял на своем, пока не получил зеленую бумажку. Поднести вещи отказался, заявив, что это не его работа. Обдав засохшей пылью, такси скрылось в тумане. На тротуаре осталась молодая женщина с рюкзаком и огромным чемоданом, к которому тут же пристроилась девчушка лет двенадцати, собираясь спать на ходу.
Женщина осмотрелась. Набережную, ближайшие перекрестки и видимый кусок Сенной площади изучала так внимательно, будто сверяла с картой. Разбудив сонного ребенка, закинула на плечо рюкзак, подхватила чемодан и легко одолела ступеньки.
