– Господин де Бланкфор. Что с ним случилось, вам известно. Господин де Кери, ваш помощник, лежит при смерти. Господин де Мэн-Арди, который вчера вечером исчез и до сих пор не подает о себе никаких известий. Господин де Коарасс, которого только что чуть не убили. Мадемуазель Эрмина де Женуйяк, которую похитили.
Продолжать дальше Монсегюр не стал. Королевский прокурор кусал губы, чувствуя, что полиция несостоятельна, а правосудие хромает на обе ноги. Майор все понял.
– Я никого не обвиняю, сударь. Ошибка этих молодых людей заключается в том, что они в одиночку решили бороться с целой бандой, не поставив в известность полицию. Подумали, что шайку мерзавцев можно одолеть одной лишь храбростью и честностью. Только что вы убедились, до какой степени они были неправы.
Королевский прокурор несколько мгновений хранил молчание, затем продолжил:
– И эта женщина, говорите…
– Эта женщина – та самая, что помогала Маталену во время дуэлей, отвлекая на себя внимание его противников, – спокойно продолжал Монсегюр. – Именно ей я и полковник обязаны ранами, с которых началось наше пребывание в Бордо. Ее зовут Меротт.
– Завтра утром Матален будет в тюрьме. Но вместе с ним нужно арестовать и эту Меротт.
– Дай бог, чтобы птичка еще не упорхнула из клетки.
– Как! Вы думаете, что ее уже и след простыл?
– От этой дамы можно ожидать чего угодно. У нее под рукой целая армия злодеев, полдюжины из этих подонков мне уже известны, а через них можно выйти и на остальных. Но уверяю вас, в эту минуту она уже знает, что жена убийцы заговорила и что в Бордо ей теперь оставаться небезопасно.
– Было бы любопытно это проверить.
– Нет ничего проще. Сейчас у нас полночь. Идем во Дворец правосудия, вы выписываете ордер на арест, берем жандармов и отправляемся к ней домой.
Полчаса спустя королевский прокурор был вынужден признать, что Монсегюр, превратившийся на эту ночь в Жана де Кадийяка, не ошибся. Жандармы тщетно перерыли весь дом – баронессы нигде не было.
Зато на следующий день, в восемь часов утра отряд жандармов, к удивлению соседей, остановился перед домом Маталена.
Один из них постучал в дверь. Открыл им старина Каде, тот самый слуга, с которыми мы уже имели честь познакомиться.
Удивление, охватившее бедного малого при виде угрожающе надвинутых на лоб треуголок, не поддается никакому описанию.
– Здесь живет маркиз Жак де Матален? – спросил командир подразделения.
– Да… то есть нет… – ответил Каде. – Что вам угодно?
– Давай, мальчик мой, веди нас к хозяину, – продолжал жандарм.
– Да, но не знаю, позволительно ли мне будет…
– Если не хочешь угодить в тюрьму…
– Я? Я! Но за что?
– За сопротивление власти.
– Но я не оказываю никакого сопротивления… – сказал Каде, дрожа как осиновый лист. – Хозяин здесь, вот его комната, можете войти, но открывать вам дверь не входит в мои обязанности. Во-первых, еще очень рано…
– Хорошо, обойдемся без вас.
И представитель закона, отбросив всякие церемонии, вошел в комнату маркиза. Незадолго до этого, тот, услышав разговор слуги с жандармами, поспешно вскочил и натянул штаны.
Когда блюстители порядка вошли, маркиз удивленно отступил назад, но тут же собрался и самым спокойным, вежливым тоном спросил:
– В чем дело, господа? Что вам угодно?
А про себя подумал: «Этот Коарасс обо всем рассказал прокурору. Теперь я должен быть сильнее всех на свете».
– Вы маркиз Жак де Матален? – спросил жандарм, стараясь, чтобы его голос звучал помягче.
– Совершенно верно, – ответил маркиз.
– Именем короля и на основании ордера, выданного господином королевским прокурором, вы арестованы.
Вид у Маталена был ошеломленный. Он и правда был поражен до глубины души. Только что ему нанесли тяжелейший удар, отразить который было очень и очень трудно. Тем не менее он, не теряя хладнокровия, сказал:
– Какое же я совершил преступление? В чем меня обвиняют?
– Этого я вам сказать не могу.
– Вы будете не против, если я побреюсь?
– У вас полчаса, чтобы привести себя в порядок и следовать за нами.
– Отлично.
И Матален стал спокойно водить лезвием по щекам, заодно обдумывая ситуацию и размышляя над тем, как из нее выпутаться.
А когда закончил, принял решение.
– Я к вашим услугам, господа.
– Вы не желаете взять с собой что-нибудь почитать, чтобы было чем заняться в за решеткой?
– Нет, – ответил Матален, – в этом нет надобности, я не пойду в тюрьму.
Когда жандарм услышал этот ответ, его губы расплылись в сардонической улыбке, тайну которой так тщательно оберегают представители его профессии. Затем он косо посмотрел на маркиза и спросил:
– В самом деле? Вы не пойдете в тюрьму?
– Нет, с апломбом ответил маркиз.
– Вот тут вы ошибаетесь, потому как я тотчас же вас туда препровожу.
– Я хочу видеть господина королевского прокурора.
– Господин маркиз, – ответил на это жандарм, – человек, которого арестовывают и ведут в тюрьму, не в том положении, чтобы выказывать желания.
– Это значит что…
– Это значит, что прокурора вы увидите только тогда… когда он сам того захочет. Не раньше.
