При этих словах бравые военные на некоторое время погрузились в молчание и задумались.
– Теперь, господа, разрешите откланяться, – подытожил королевский прокурор. – Я должен отдать распоряжения, чтобы организовать операцию по освобождению вашего друга и этой маленькой девочки.
– Вы позволите нам принять в ней участие?
– Не вижу для этого никаких препятствий.
– Когда вы собираетесь выступить? – спросил Монсегюр.
– Самое позднее через час.
– Значит, примерно в половине третьего. Оставшимся временем мы воспользуемся, чтобы отправиться к мадам де Блоссак, немного утешить ее и возродить в ее душе надежду.
– Поторопитесь, господа. Мы выступим через час. Сбор – во дворе Форт дю Га.
Когда полковник и его верный Монсегюр уже собрались уходить, в кабинет королевского прокурора энергично вошел человек.
– Ах! Мой дорогой помощник. Это вы? На ногах? В полном здравии? Еще чуть-чуть – и вы заставите меня поверить в призраков.
– Вы правы. Я почти что вернулся с того света – господин де Мэн-Арди спас меня в тот самый момент, когда я уже собирался по всем правилам туда отправиться.
– Но ведь это чудо.
– Самое что ни на есть настоящее, – ответил де Кери, ведь как читатель уже догадался, это был именно он.
– Что вас сюда привело?
– Только что я узнал, что вы собираетесь послать жандармов и представителя правосудия, чтобы освободить пленников, удерживаемых Меротт и ее бандой, – ответил заместитель прокурора, пожимая руки полковнику и майору. – Полагаю, они также должны арестовать лже-баронессу с сообщниками, если эти злодеи, конечно, будут обнаружены.
– Так оно и есть.
– Я хочу, чтобы эту миссию вы поручили мне.
– Полагаете, вас отравили приспешники этой дамы?
– Более того, я в этом совершенно уверен, – ответил де Кери.
– В самом деле?
– Чтобы рассеять сомнения, вам достаточно поговорить с господином Кловисом де Коарассом.
– Я вам верю, мой дорогой помощник, верю.
– Вы выполните мою просьбу?
– Без колебаний, причем сразу по двум причинам: во-первых, как слуга правосудия вы весьма искусны.
Де Кери склонился в поклоне.
– А во-вторых, мы рассчитываем на ваше рвение, ведь в этом деле вы защищаете самого себя. Да, здесь можно усмотреть некий намек на месть, но когда эта старая мегера окажется за решеткой, мы не позволим вам сделать ничего предосудительного.
– Благодарю вас, сударь, благодарю, – ответил де Кери.
– Ну что же, господин де Кери, – сказал полковник, обращаясь к помощнику прокурора, – не пройдет и часа, как мы будем ждать вас верхом на лошадях у ворот Форт дю Га.
Робер де Сезак и Монсегюр, не мешкая, отправились к графине де Блоссак, которая последние два дня жила в смертельном страхе. Все ее защитники куда-то пропали и пожилая дама уже не знала, что и думать.
Когда полковник переступил порог, она бросилась к нему навстречу и воскликнула:
– Вы опять принесли мне дурные вести?
Не успела она договорить, как в гостиную вбежали маркиза де Женуйяк и ее дочь Филиппина. Их лица выражали тревогу и отчаяние.
– Нет, мадам, – сказал полковник в ответ на вопрос графини. – Наоборот, я бы уверил вас в обратном, но боюсь давать надежду, которая может и не сбыться, и веру в удачу, которая может пройти стороной.
– Что вы хотите этим сказать? – воскликнула мадам де Женуйяк, задыхаясь от волнения. – Говорите же!
– Я хочу сказать, мадам, что королевский прокурор напал на след злоумышленников, похитивших вашу дочь.
– И ее до сих пор никто не освободил?
– Мадам, сведения об этом были получены всего полчаса назад. И перед тем как утверждать, что вы сможете вновь увидеть свою Эрмину, их нужно проверить.
– От кого же прокурор обо всем узнал?
– Вы не поверите, мадам. От человека, которого все считали самым опасным сообщником баронессы де Мальвирад.
– Значит, это она преследует нас своей ненавистью. Но что мы ей, в конце концов, сделали? – спросила мадам де Блоссак.
– Скорее всего, это мы узнаем уже совсем скоро.
– Но кто он, этот опасный сообщник? – спросила маркиза.
– А вы разве не догадались? – спросил полковник. – Маркиз де Матален.
При этих словах Филиппина пошатнулась и чуть было не упала без чувств. Мать тут же бросилась к ней.
– Что с тобой, дитя мое?
Вместо ответа юная девушка разрыдалась и закрыла руками лицо, орошая пальцы обильными слезами.
– Не обращайте внимания, – сказала мадам де Блоссак, на этот раз не проявив привычной для нее проницательности. – За последние четыре дня несчастная Филиппина ужасно переволновалась, поэтому не удивительно, что ваши слова спровоцировали приступ дурноты, который в то же время принес ей облегчение.
Филиппина не стала опровергать слова бабушки, хотя волнение ее объяснялось не нервным напряжением, а совершенно иной причиной.
Говоря следователю о своей любви к мадемуазель де Женуйяк, Матален был вправе добавить, что она платит ему взаимностью. Ведь мы вынуждены с сожалением признать, что это действительно так.
В угоду коварным планам Меротт бретер уже давно кружил вокруг семейства де Женуйяк. Куда бы ни направились Филиппина и ее мать – на прогулку ли, в церковь ли – дуэлянт неизменно оказывался где-то поблизости.
