– Целый день ко мне никто не приходил. В то же время до моего слуха доносилась какая-то возня, будто кто-то готовился к отъезду. Наконец опустилась ночь. Я уже не ждал ничего хорошего и был готов даже умереть, лишь бы не оставаться во власти Меротт, таинственные угрозы которой, как вы понимаете, отнюдь не принесли мне успокоения. Когда достаточно стемнело, я перевернулся, хотя весь день пролежал без движения. И поверьте мне, чтобы двенадцать часов подряд ни разу не пошевелить ни рукой, ни ногой, нужна огромная сила воли. Я встал и подошел к стрельчатому окну темницы. Выглянул наружу и, к своему ужасу, увидел, что, хотя узилище находилось на втором этаже, с этой стороны до земли, точнее до глубокого, илистого рва, было метров пятнадцать, а то и больше. Меня охватило отчаяние – я, конечно же, мог спрыгнуть, но это была верная гибель, причем моя смерть в этих условиях становилась совершенно бесполезной. К тому же я был очень слаб и страдал от лихорадки, что еще больше увеличивало мои шансы разбиться.
Годфруа больше никто не перебивал. Друзья слушали его молча, их лица выражали озабоченность и тревогу.
– В то же время я понимал, что нужно любой ценой на что-то решаться, – продолжал молодой человек. – Я еще больше высунулся из окна, рискуя полететь головой вниз, и стал ощупывать стену в поисках какой-нибудь неровности или засохшего плюща, с помощью которого можно было бы спуститься вниз. Сколько я ни тянулся, но слева ничего обнаружить так и не смог. Зато справа пальцы мои коснулись чего-то круглого, как мне показалось, ствола дерева. Я попытался взглянуть, но башня шла по кругу и увидеть эту мою последнюю надежду на спасение мне так и не удалось. Я вновь высунулся и, соблюдая всевозможные меры предосторожности, попытался схватиться за эту точку опоры, столь желанную для меня. Тело нависло над пропастью. Я уже был близок к цели, как вдруг…
Послышался гулкий удар – кто-то постучал молотком в дверь садовой ограды.
– Может, это майор? – спросил Мэн-Арди.
– Возможно, – ответил Робер де Сезак.
Это и в самом деле был Монсегюр. Вслед за ним в комнату вошли помощник королевского прокурора де Кери и восемь жандармов.
– Мой дорогой спаситель! – сказал законник, бросаясь к Годфруа. – Что они с вами сделали!
– Увы, мой друг. У вас были все шансы больше никогда меня не увидеть.
– Я вижу.
– Годфруа, – попросил Танкред, – чем же закончилась твоя история?
– Разве у нас есть время слушать истории? – спросил помощник прокурора. – Если Годфруа де Мэн-Арди знает где Меротт, нужно торопиться, о своих злоключениях он может рассказать позже.
– Господин де Кери прав, – сказал майор.
– Хотя бы в двух словах, – взмолились полковник, Танкред, Кловис и Ролан.
– Но ведь вы не знаете, на чем мы остановились, – сказал Робер.
– Хорошо, где сейчас Меротт? – спросил де Кери.
– В Бланкфоре, – ответил Мэн-Арди.
– В таком случае мы вполне можем вас послушать. Туда самое большее полтора часа пути, и если мы отправимся минут через двадцать – двадцать пять, то прибудем в самый раз.
После этих слов все вновь сели, а Годфруа продолжил свой рассказ.
– Как я уже говорил, мое тело нависло над пропастью. Мне так хотелось схватиться за вожделенную опору, что я напрочь забыл об опасности. Вдруг на меня будто нашло затмение и я почувствовал, что лечу вниз.
При этих словах присутствовавшие хором вскрикнули.
– Инстинктивно сделав над собой нечеловеческое усилие, я попытался за что-нибудь зацепиться, но все было тщетно. Голова увлекала тело вниз. Я понял, что это конец, что сейчас мне предстоит упасть с высоты пятнадцати метров, и стал молиться. Чтобы долететь до подножия башни, мне понадобилась какая-то доля секунды, значительно меньше, чем чтобы вам об этом рассказать. Но странное дело – несмотря на всю стремительность этого падения, вы даже не представляете сколько мыслей пронеслось у меня в голове за это время. Подробности опущу, скажу лишь одно – я думал, что при соприкосновении с землей последует страшный удар, результатом которого станет почти мгновенная смерть.
Черты лиц тех, кто слушал этот рассказ, исказились от напряженного ожидания, поэтому единственным, кто сохранял спокойствие, был Мэн-Арди.
– Что же было дальше? – не удержался от вопроса де Кери.
– А дальше я угодил в ров, где меня приняло в свои объятия Провидение, постелив в месте падения пышное одеяло из камыша и ила. Я погрузился на самое дно, причем, падая спиной, чуть было там навсегда не остался.
– Ох! – посыпались со всех сторон возгласы облегчения.
– Но было бы ошибкой полагать, что я упал на постель, выложенную лепестками роз. Нельзя сверзиться с высоты пятнадцати метров и при этом здорово не грохнуться. Но в целом я не только остался жив, но даже ничего не сломал, поэтому выбрался на берег, ликуя в душе. «Вот теперь, Меротт, посмотрим кто кого!» – сказал я и погрозил кулаком старой башне, в которой, по-видимому, уже спала мнимая баронесса. Затем, воздержавшись от дальнейших проклятий, проскользнул под сенью плакучих ив, смешался с ночным мраком и ушел.
