– Пить! Дайте мне пить! – сказал Годфруа. – Через какие же мне пришлось пройти мучения! Пить!
– Ему поднесли полный стакан вина.
– Погодите! – вмешался Монсегюр. – Господин де Мэн-Арди, сколько времени вы ничего не пили?
– Три дня, черт возьми!
– В таком случае вина вам нельзя. Если мы позволим вам вдоволь напиться, чтобы утолить жажду, это будет самоубийство. Господа, у вас есть бульон?
– Да.
– Давайте ему по столовой ложке каждые пять минут в течение часа. А там будет видно.
Принесли бульон и Мэн-Арди, не желая ничего слышать, взял чашку, поднес ее к губам и жадно выпил. Затем повернулся к майору, с улыбкой на него взглянул и сказал:
– Господин Монсегюр, вы руководствуетесь наилучшими намерениями, но так все равно будет лучше. А теперь принесите что-нибудь поесть.
– Ведь ты нам расскажешь…
– Расскажу, все расскажу, но только за ужином. Причем поторопитесь, а то меня, кажется, бросили подыхать с голоду.
Годфруа принесли немного поесть.
– Ты знаешь, где Меротт?
– Знаю.
– Где же?
– Кому-то из вас нужно поставить в известность стражей закона и привести их сюда. Нельзя терять ни минуты. До рассвета мы должны быть в Бланкфоре.
Сходить за де Кери и жандармами вызвался майор. Он, не мешкая, отправился в путь.
Тем временем Годфруа, утолив голод, рассказывал брату и друзьям о том, что произошло:
– Насколько я могу судить…
– Сначала расскажи нам, что с тобой случилось в тот вечер, когда с помощью фальшивого письма майора тебя заманили в ловушку.
– Ты прав. Начнем с начала. Как вам известно, злодей явился за мной в десятом часу вечера… Но что это? Ролан в постели? Смертельно бледный? Что это значит?
– Ролана тоже похитили, правда, несколько иным образом, – ответил Кловис. – Он подвергался смертельной опасности, но, слава богу, все обошлось. Однако сейчас речь не о нем. Мы тоже тебе все расскажем, но лишь после того, как ты поведаешь нам свою историю.
– Итак, я поехал в Бегль вместе со своим провожатым. Физиономия его была прескверная, но все мои мысли были заняты полковником, которому грозила большая опасность, поэтому я совершенно не волновался.
– Вы же всегда были так осторожны, – сказал Робер де Сезак. – А уж после всего, что произошло, и подавно!
– Что вы хотите? Кучер не пожелал везти нас дальше улицы Гратт-Кап. Вполне возможно, что ему за это заплатили. Поэтому дальше нам пришлось пойти пешком. Провожатый заверил меня, что знает кратчайший путь в Бегль. Минут через двадцать – двадцать пять мы вышли на узкую, темную улочку, по обеим сторонам которой возвышались стены высотой самое меньшее двадцать футов. В моей душе зашевелилось беспокойство. Я полагал, что в Бегль должна вести более широкая и не такая мрачная дорога. Хотя стояла непроглядная темень, я заметил, что провожатый ведет себя как-то странно. На каждом углу он резко останавливался и замирал. У меня отпали все сомнения. В какой-то момент он стал кашлять, как мне показалось, очень уж многозначительно, тем более что никаких признаков простуды до этого у него наблюдалось. Тогда я набросился на него и повалил на землю.
– Наконец-то я вас узнаю, – сказал Робер де Сезак.
– Застигнутый врасплох моим неожиданным нападением, негодяй, явно не ожидавший встретить в моем лице столь сильного противника, дал без особых усилий себя разоружить. Затем я связал ему за спиной руки и повел назад. Он повиновался, но стал кашлять еще сильнее.
Дойдя до более освещенной улицы, я решил пойти напролом и сказал:
– Дорога, по которой вы меня повели, не ведет в Бирамбис. Пойдем по этой. Вы безропотно будете следовать за мной. Попытаетесь подать какой-нибудь знак и я тут же вышибу вам мозги.
В подтверждение моих слов я сунул ему под нос пистолет.
– На каком основании вы со мной так обращаетесь? – сказал он в ответ. – Я не сделал вам ничего плохого. Эти дороги обе ведут в Бирамбис.
– Прекрасно! – воскликнул я. – Но лично мне больше нравится эта. – Не успел я договорить, как на меня накинулись полдюжины человек, незаметно подкравшихся в темноте. Скрутить и связать меня сразу не удалось – ценой невероятных усилий мне удалось стряхнуть их с себя. Они вновь пошли в наступление, но на этот раз я уже воспользовался оружием и выстрелил из пистолета в самую гущу врага.
– Однако! – воскликнул Танкред, который, затаив дыхание, ловил каждое слово.
– Но в этот момент на мою голову неизвестно откуда обрушился страшный удар. Чем он был нанесен? Палкой? Железным прутом? Этого я сказать не могу, потому как сразу потерял сознание.
– Лучше было побежать, – сказал Кловис. – Ловкости тебе не занимать, догоняя тебя, негодяи рассредоточились бы, и тогда ты без труда одолел бы их одного за другим.
– Бежать! – ответил Годфруа. – Скажешь тоже! Чтобы я, Мэн-Арди, бежал? Да не бывать этому?
– Но это было бы благоразумнее, – сказал полковник. – Бывают ситуации, когда не грех и отступить. Но прервитесь на какое-то время. Вы страшно устали, а этот рассказ отнимает у вас последние силы.
