– Майор, я никому не уступлю чести вернуть Эрмину матери, – сказал Годфруа. – И потом, намечается добрая драка и я не буду сыном своего отца, если соглашусь остаться здесь. Я еду с вами.
– Я тоже, – поддержал его Ролан, пристегивая к поясу саблю.
– И я, – сказал Кловис.
– А без меня вам и подавно не обойтись! – подытожил Танкред.
– Твои слова, мой бравый майор, – глас вопиющего в пустыне, – сказал Робер де Сезак. – Прибереги свое красноречие до лучших времен и не мешай присоединиться к нам этой молодежи, в которую будто дьявол вселился.
– Что до меня, господа, то я не вижу причин вам отказывать. Единственное, непонятно как мы все можем отправиться в Бланкфор, ведь карета у меня только одна и семь человек в нее попросту не поместятся.
– Тут и беспокоиться не о чем, – сказал Танкред. – Четверых вы с собой взять сможете?
– Да, трое сядут внутри, еще один, в случае крайней необходимости, может устроиться на козлах рядом с кучером.
– Отлично. В таком случае с вами поедут наши пострадавшие, Ролан и Годфруа, а также один из этих господ – либо Монсегюр, либо де Сезак. Второй заберется на козлы.
– Это буду я, черт меня подери! – воскликнул майор.
– Хорошо. А как быть с вами, господа Танкред и Кловис?
– Нет ничего проще. Мы поедем на крупах жандармских лошадей.
Собравшиеся не удержались от улыбок.
– Отличная мысль, – промолвил майор. – К тому же я знаю одного малого, если заехать к нему, а это нам по пути, он даст лошадей. Возьмем четверых – по одной этим господам, а также полковнику и мне.
– А почему вы не хотите ехать в экипаже? Боитесь, что вам будет тесно?
– Я? Да я после Лейпцига два месяца спал только в седле, так что бросьте. Я просто думаю о возвращении. Если мы найдем мадемуазель Эрмину де Женуйяк, ей тоже понадобится место в карете.
– Вы правы. Ну что же, не будем больше терять времени на разговоры. В путь!
Через пять минут кавалькада уже мчалась рысью по дороге на Медок. Танкред и Кловис хохотали как дети, коими они, в сущности, и были, крепко держась за могучих жандармов, усадивших их на крупы своих лошадей.
Проехав селение Буска, майор велел остановиться и громко постучал в дверь сонного дома, стоявшего у дороги. Когда на пороге появился человечишко в ночной рубашке, бравый вояка потребовал у него лошадей.
Услышав голос майора, крестьянин в мгновение ока проснулся и по-военному отдал честь.
– У меня как раз четыре лошади со сбруей, – сказал он. – Держите, майор, это ключ от конюшни. Вас, я вижу, много. Пойду лягу обратно в постель, а то холод начинает донимать.
– Лентяй, – промолвил майор, взяв ключ.
Несколько минут спустя отряд, усиленный четырьмя всадниками, вновь во весь опор помчался вперед. Хотя дороги в те времена были неизмеримо хуже, чем сегодня, ничего страшного не произошло и карета помощника прокурора на ухабах почти не пострадала.
Когда кортеж съехал с дороги на Медок и свернул на проселок, ведущий в Бланкфор, было без четверти пять.
Как выглядит этот тракт, хорошо известно. Он спускается по пологому склону к довольно обширной равнине, на которой когда-то находились всем известные болота с пиявками, а затем резко взбирается вверх на холм, где и расположился Бланкфор, центральное селение кантона.
Жандармы и карета поехали шагом, чтобы копыта лошадей производили как можно меньше шума, спустились в долину и остановились.
Там всадники спешились, а пассажиры экипажа вышли наружу. Лошадей привязали к придорожным деревьям и оставили под присмотром кучера господина де Кери.
– Господин де Сезак, – обратился помощник прокурора к полковнику, – с вашей стороны было бы очень любезно взять на себя командование нашим небольшим войском и распределить задачи, которые каждый из нас будет выполнять во время штурма замка.
– Прошу прощения, – ответил полковник, – но руководство нашей экспедицией скорее должен осуществлять Монсегюр, он знает эти края, в то время как мне они совершенно незнакомы.
– Мой полковник прав, поэтому я, без ложной скромности, принимаю командование на себя.
Пока майор занимается приготовлениями к штурму замка, заглянем внутрь и посмотрим, что же там происходит.
Меротт, так замечательно выбравшая эти руины, чтобы провести в них одну-единственную ночь, на рассвете намеревалась их покинуть и направиться в Пойяк, для чего накануне отдала соответствующие распоряжения.
Двое находившихся при баронессе злодеев, которые должны были сопровождать ее до порта, где ей предстояло сесть на корабль, представляли собой что-то вроде сеидов, слепых исполнителей чужой воли. Наполовину сообщники, наполовину слуги, они были преданы ей, как собаки.
Минувшим днем, накануне ночи, когда произошли уже известные нам события, один из них отправился в Бордо, чтобы получить у Жюдиселя, разбойника, мельком нами уже виденного, фальшивый паспорт, которым Меротт собиралась воспользоваться, чтобы покинуть Францию.
В поисках Жюдиселя он провел целый день, но так его и не нашел. Встретились они лишь в десять часов вечера, когда уже опустилась ночь. Бандит отдал паспорт Меротт, выписанный на имя мадам Альварес, а гонцу сказал:
– Напомни баронессе о ее обещании.
