На лице Латура отразилось замешательство и он будто даже покраснел от того, что допустил такую оплошность. Он порылся в кармане, вытащил оттуда небольшой мешочек и сделал вид, что отсчитывает деньги.
А когда это занятие поглотило его без остатка, один из рабочих бойни вырвал мешочек у него из рук. Все остальные, схватившись руками за бока, вновь закатились от смеха.
– Караул! Грабят! – закричал Латур в таком испуге, будто у него отняли сказочное богатство.
– А ну заткнись, краснопузый! – велел ему малый геркулесового телосложения, схватив за плечо.
– Отдайте мой мешочек! – визжал Латур.
– Заткнись, а то сейчас получишь.
– Мой мешочек! Мои деньги! – верещал полицейский.
– В харчевню! В харчевню! – закричали скотобойцы.
– Да, да, в харчевню!
– Мои деньги! Мои деньги! – повторял шпик, вовсю стараясь, чтобы голос его звучал как можно искреннее.
– Захватим его с собой? – предложил чей-то голос.
– Давай.
– И отнесем к матушке Кадебоск.
Латур оказал яростное сопротивление, по случаю продемонстрировав мясникам свою недюжинную силу.
Но несколько мгновений спустя уже перестал брыкаться. Молодые люди окружили его, подняли, с триумфом понесли на руках и запели: Не умер Бахус, нет!
Ему в обед сто лет!
Через несколько минут они уже входили в харчевню «Коронованный лебедь», расположенную в двух шагах от бойни, завсегдатаями которой были исключительно тамошние мясники.
– Эй! Матушка Кадебоск! – закричал один из них.
– Мадам Полштофа, где вы! – заорал другой.
Прозвище мадам Полштофа матушка Кадебоск получила за то, что никак не могла побороть в себе страсть то и дело прикладываться к бутылке.
– Вина! Вина!
– Что это вы тут развопились? – спросила хозяйка харчевни, дородная и уже немолодая матрона с багровым лицом и выдающимся носом.
– Ну же, матушка, принеси нам старого доброго вина!
– Краснопузый заплатит.
В те времена краснопузыми называли обитателей Сентонжа.
– А деньги у вас есть? – недоверчиво спросила хозяйка.
– Вот они, – ответил тот, что отнял у Латура мешочек, радостно позвякивая над головой находившимися в нем монетами.
Латур продолжал идеально играть свою роль. Каждый раз, когда мешочек оказывался в пределах его досягаемости, он бросался вперед и отчаянно тянул к нему руку.
– Ну хорошо, что будете заказывать? – спросила старуха.
– Для начала принеси вина.
– На всех?
– На всех. Да и сами к нам тоже присоединяйтесь.
– Ах, ребятки, вы очень любезны.
При этих словах на физиономии Латура отразилось отчаяние, за которым уже проглядывались безропотность и смирение.
– Нет! – воскликнул он. – Мне не несите, я пить не буду!
– Это еще почему? – поинтересовалась старуха.
– Потому что…
– Ведь если я не ошибаюсь, за всех платишь ты, мальчик мой.
– Это… да, но так я хоть на себе сэкономлю.
Нетрудно догадаться, что это заявление принесло Латуру успех. Ему чуть было не устроили новую овацию. В душе он ликовал.
Стали пить. Но того, что принесла хозяйка, хватило лишь, чтобы войти во вкус. Что касается Латура, то он свой стакан только пригубил.
– Эй! – крикнул один из мясников. – Какое-то пресное у тебя вино.
– Ага, никакого вкуса.
– Не отзывайтесь о нем плохо, – наставительно возразила старуха. – Может, оно и не такое крепкое, но зато даже в больших количествах не причиняет никакого вреда здоровью.
– Можно подумать, матушка, ты в этом что-то понимаешь.
– А то, черт бы меня побрал!
– И все равно вино слишком пресное. Принеси-ка нам чего-нибудь покрепче, матушка Кадебоск!
– Коньяку! Коньяку! – закричали хором мясники.
Тучная хозяйка заведения, в глазах которой стоял блеск виденных перед этим монет, не заставила просить себя дважды.
– Ну вот, – сказал тот самый колосс, который, когда Латур явился в Мю, на несколько мгновений прижал его к двери, – сделаем так: каждый опрокинет по два стаканчика коньяку, а матушка Кадебоск тем временем приготовит пунш.
– Пунш! – воскликнула владелица харчевни, на долю которой такая удача выпадала нечасто.
– Пунш! – воскликнул Латур несчастным как никогда голосом.
– Ну да, пунш. Ты, краснопузый, имеешь что-то против?
– Не подавайте им ничего, матушка! – заголосил Латур. – Это разбойники, воры, злодеи, негодяи!..
– А ну заткнись!
– Я буду жаловаться, – продолжал шпик.
– Кому?
– Префекту, а он обо всем расскажет королю.
Эта глупость хоть и не претендовала на остроумие, зато обладала тем преимуществом, что еще больше развеселила мясников.
– Ну что ж, ступай, жалуйся своему префекту.
– А мы пойдем с тобой.
– И пусть префект напишет королю.
– Который пришлет тебе ответ с той же почтовой каретой.
И все вновь оглушительно захохотали.
Принесли коньяк, или то, что в этой хибаре выдавали за него, хотя он был намного лучше тех, которые сегодня нередко подают и в более роскошных заведениях. И поскольку рабочие с бойни не привыкли к такой роскоши, этот крепкий напиток тут же ударил им в голову.
– Да выпей ты глоток! – стали понукать Латура.
Отчаянно гримасничая, полицейский агент повиновался и сделал из своего стаканчика небольшой глоток.
– Скажи-ка, Изидор, ты не хочешь выпить за мое здоровье?
– Нет!
