– Ха! – отозвался Жозеф. – Без них обойдемся.
– В таком случае – вперед! – скомандовал Латур.
Шпики обтесали палку, заострив ее, и подсунули конец под дверь, намереваясь воспользоваться ею как рычагом.
Но чем в это время занимался Жан-Мари?
Он молча и хладнокровно готовился к сражению. Мы можем смело утверждать, что оно его вовсе не страшило. К сожалению, вооружение молодого человека оставляло желать лучшего – в его распоряжении была лишь плохонькая сабля.
После отъезда Малыша он вместе с собаками поднялся на второй этаж и через проделанные в ставнях отверстия стал наблюдать за врагом.
И пока трое полицейских совещались и составляли план нападения, гренадер внимательно следил за каждым их жестом и пытался определить по губам, о чем они говорят.
Но так ничего не услышал и не понял.
О намерениях осаждавших он догадался лишь тогда, когда Жозеф стал затачивать палку. Тогда Жан-Мари посадил собак перед дверью спальни на втором этаже и зажал в руках их поводки.
Эта диспозиция обладала сразу двумя преимуществами: во-первых, позволяла разозлить псов, потому как они терпеть не могли, когда их сажали на поводок, а во-вторых, давала возможность держать их наготове и выпустить только в тот момент, когда это будет необходимо.
Саблю Жан-Мари засунул за пояс.
Его план сводился к тому, чтобы спустить на противника двух свирепых помощников, забаррикадироваться в спальне и в случае надобности выпрыгнуть в окно.
Медлить враг не стал.
Услышав шум, производимый импровизированным рычагом, который шпики стали засовывать под дверь, огромные зверюги яростно залаяли.
Они так остервенело рванулись вперед, чтобы наброситься на агрессоров, пока для них невидимых, что чуть было не потащили Жана-Мари за собой.
– Сидеть, Султан! Спокойно!
Чтобы сдержать псов, Жану-Мари понадобились все силы, хотя парень он был крепкий.
– Сейчас, – говорил он, – сейчас.
Тем временем полицейские делали свое дело – медленно, но уверенно. Каждый раз, когда расшатываемые петли издавали скрип, собаки начинали дрожать от нетерпения.
Что же касается нашего солдата, то рука у него была твердой, а сердце – решительным.
Наконец дверь уступила и рухнула в коридор.
Латур и Жозеф храбро вломились в дом, несмотря на пароксизм исступления, охвативший псов.
Шпики стали осторожно подниматься по лестнице. У Жозефа наверняка были какие-то хитрые соображения, которыми он вполголоса делился с Латуром, и тот, несмотря на всю серьезность ситуации, не смог сдержать улыбки.
Как и во всех деревенских домах, лестница на полпути делала резкий поворот. Дойдя до него, Латур и Жозеф оказались лицом к лицу с защитниками Жана-Мари, еще более дикими и свирепыми, чем львы.
Увидев перед собой агентов, псы зарычали и залаяли с двойной силой. Поднялся невероятный гам.
Жан-Мари крепко держал Султана и Мальбрука, несмотря на то что они неистово рвались с поводков.
Оказавшись в нескольких шагах от собак, Жозеф с Латуром не остановились и двинулись дальше, что вызвало в душе Жана-Мари некоторое восхищение.
В этот момент стороны, казалось, стали пристально следить за каждым движением противника. Даже псы, и те на какое-то время умолкли.
– Гренадер, – сказал Латур, будто желая действовать в соответствии с требованиями закона, – гренадер, сдавайтесь!
На этот предупредительный окрик солдат ответил раскатом хохота, а псы, изумившиеся этому приступу веселости, обернулись и обратили на него вопрошающие взгляды.
– Сдаться, мон шер? – ответил Жан-Мари. – Не смешите меня!
– Но ведь вы в наших руках.
– Слава богу, еще нет!
– Вы же знаете – дом окружен.
– У вашего дружка, должно быть, очень длинные руки, раз он смог в одиночку оцепить весь дом.
– Вскоре к нему на подмогу подоспеют жандармы.
– Не подоспеют, мой дорогой месье шпик.
– Как это? – ошеломленно спросил Латур.
– Вот так.
– Но почему?
Их разговор прервали собаки, вновь залившиеся лаем.
Первым враждебные действия возобновил Жозеф. Пока Латур говорил, он стал медленно обходить псов, чтобы воспользоваться этой короткой передышкой и наброситься на Жана-Мари. Но Султан в ответ на это тут же встал и продемонстрировал огромные клыки, заставив агента инстинктивно отпрянуть.
– Значит, не хочешь сдаваться? – завопил Латур во всю глотку, чтобы перекричать собачий рык.
– Вот тебе мой ответ! – закричал Жан-Мари, одновременно отпуская Султана и Мальбрука.
Отчаянные зверюги на мгновение замерли в нерешительности, будто сомневаясь, что им предоставили волю, затем всей своей невообразимой мощью обрушились на полицейских, чтобы вгрызться им в глотку.
Но те предвидели подобное развитие событий – это и была та причина, по которой они обменялись улыбками.
Когда псы бросились на них, они припали к верхним ступеням лестницы и буквально распластались на них.
Не встретив в своем изумительном прыжке сопротивления в виде двух врагов, собаки перелетели через головы Латура и Жозефа и тяжело ударились о дверь у подножия лестницы.
– Готовы! – сказал Жозеф.
Раздался душераздирающий вой. Одна из собак сломала позвоночник, несколько раз дернулась в предсмертных конвульсиях и затихла.
