Другая не получила серьезных повреждений, но при падении сильно ушиблась.
– Мальбрук, ко мне! – закричал Жан-Мари с вершины лестницы.
– Господин Мальбрук мертв, – иронично ответил Латур, – а ты у нас в руках.
– Пока еще нет, – ответил гренадер.
– Сейчас увидишь.
Не вступая больше ни в какие разговоры, Жан-Мари запер за собой дверь спальни на втором этаже и до слуха полицейских донесся грохот передвигаемой мебели – гренадер возводил баррикаду.
– Жозеф! – сказал Латур.
– Что?
– Его надо взять живым, не так ли?
– Еще бы, черт бы его побрал!
– Тогда слушай. Для начала выбьем дверь.
– Нет, – возразил ему Жозеф.
– Ты будешь меня слушаться или нет?
– Буду, но мысль все же подкину. Ты не дурак, Латур, но человеком действия тебя не назовешь. К тому же кому как не тебе достанутся все лавры от этой экспедиции? Что тебя тогда не устраивает?
Пока они вели между собой этот разговор, Мальбрук, как и подобает смелому и отважному псу, после падения пришел в себя.
И яростно залаял у подножия лестницы, понимая, что врагу придется обязательно пройти мимо него.
Но бросаться вперед не стал. Наученный горьким опытом, зверь предпочел остаться в надежном укрытии, зная, что каждому, кто попытается уйти, придется иметь дело с его клыками.
Но поскольку сам нападать на двух агентов он вроде бы не собирался, те стали дальше обсуждать свой план.
– Давай вещай, Святой Дух, – сказал Латур Жозефу.
– Ты понимаешь, что Жан-Мари ждет нас за дверью?
– Конечно, понимаю.
– Ну так вот, пусть он и дальше ожидает нашего нападения с этой стороны, а мы тем временем зайдем с другой.
– С какой еще – другой?
– Слушай.
– Жозеф, давай побыстрее, скоро наступит ночь.
– Ты будешь караулить его здесь.
– Хорошо.
– Если Жан-Мари выйдет, схватишь его.
– Само собой.
– Когда я уйду, поднимешь здесь как можно больше шума, чтобы он по-прежнему думал, что я рядом с тобой.
– И что потом?
– Я пойду к Жаку.
– Который, между нами говоря, не тянет на великого полководца.
– И мы с ним попытаемся забраться в окно.
– Ага! Понимаю.
– Это хорошо, – проворчал Жозеф, считая себя в высшей степени важной персоной.
– Когда вы застигнете Жана-Мари врасплох, у него не будет времени передвигать мебель к окну, чтобы возвести новую баррикаду, и он угодит в собственноручно расставленную ловушку.
– Совершенно верно. Все, я пошел к Жаку.
– Но ведь этот зверь тебя сожрет.
– Ха! – с улыбкой ответил Жозеф. – Пес для меня – не помеха. Я мимо него не пойду.
Схватившись за железный стержень, служивший для открывания слухового окна, освещавшего лестницу, полицейский, который точно был человеком действия, выбрался на крышу.
Там он снял с себя обмотанную вокруг пояса веревку, крепко привязал ее конец к оконной раме и соскользнул на землю.
После чего обогнул дом и встретился с Жаком, порядком уже заскучавшим.
Латур тем временем пытался справиться с охватившим его неистовым волнением.
После того как Жозеф ушел, Мальбрук, которому теперь противостоял только один противник, осмелел.
Кроме того, воспоминания о боли в его собачьей голове, столь расположенной к забвению, стали меркнуть, он вышел из своего убежища, поднялся на полдюжины ступенек по лестнице и превратился для Латура в серьезную угрозу.
Тот с первого взгляда понял всю сложность сложившейся ситуации.
«Я оказался меж двух огней. – подумал он. – Если Жан-Мари откроет дверь и бросится на меня, я пропал. Если нет, то меня сожрет пес. Вполне возможно, что этот Жозеф, каналья, это учел, когда оставлял меня здесь. К счастью, я тоже могу выбраться через слуховое окно, беда лишь в том, что для этого мне придется покинуть пост».
Пес продолжал свой неторопливый подъем, все более угрожающе разевая пасть.
Гренадер тем временем готовился к обороне.
– Вот и вечереет, – говорил он себе. – Ночь для меня – могущественный союзник. Эге! А вот и Мальбрук, он отвлечет на себя внимание моего самого ярого противника. А здорово я придумал проделать в ставнях дырочки. Иначе даже не подозревал бы, что под окном тоже дежурят двое громил.
– Ах! – сказал Жозеф, обращаясь к Жаку. – Латуру там с этой зверюгой должно быть несладко.
– Эта псина так громко лает!
– Дверь закрыта, к тому же он даже не может перепрыгнуть через голову этой чертовой скотины!
– Тебе нужно пойти и открыть дверь, – сказал Жак.
– Думаешь? – застыл в нерешительности полицейский, который с удовольствием оставил бы Латура на растерзание церберу.
– Дело в том, что если ему придется обороняться от собаки, то сразиться с Жаном-Мари он уже не сможет. А когда наш товарищ будет не в состоянии драться, нам с тобой придется вдвоем противостоять этому человеку, к которому, учитывая ночной мрак, не замедлит прибыть подкрепление.
– А жандармерии, которую мы тут ждем, все нет, – добавил Жозеф.
– И за этим тоже может скрываться ловушка.
– Ты прав. Пойду открою дверь.
Это было делом нетрудным, – сорванная с петель створка была просто прислонена к наличнику, – но опасным, ведь зверюга, услышав за дверью шум, мог развернуться и наброситься на нового непрошеного гостя.
Жозеф на мгновение задумался.
– Погоди, сейчас мы сыграем с господином Мальбруком злую шутку.
