– Если бы тебе в глаза не сыпанули табаку, я бы заставил тебя проглотить это слово вместе с языком.
– Неужели!
Жак нагнулся и зачерпнул из соседней болотной ямы воды.
– На, – сказал он, – промой свои зенки. И не забывай, что я не только помешал тебе убить этого человека или вновь предать его казни, но и спас тебе жизнь, не дав его возлюбленной тебя зарезать.
– Да, конечно. Я этого не забуду. Директор полиции тоже.
– А ведь я был прав, – философски заключил Жак, – что не верил в человеческую признательность!
– Да ты у нас настоящий мудрец!
– Я просто бедолага, который вступил в почетные ряды полицейских, потому что умирал с голода, а еще потому, что у меня были покровители.
– Покровители? У тебя?
– Да, и весьма влиятельные.
– Вот как? Это что-то новое.
– Стоит человеку добиться некоторого успеха, как он тут же начинает считать себя орлом. Да, я пользуюсь протекцией и призываю тебя сто раз подумать перед тем, как что-то против меня предпринимать, – это может обойтись тебе намного дороже, чем мне.
– Ты мне угрожаешь?
– Ну что ты, мой дорогой Латур, вовсе нет. Если бы я хотел, то избавился бы от тебя в мгновение ока. Ты сейчас не в состоянии противостоять кому бы то ни было, и уж тем более мне. Эх, парни! Вы с Жозефом строили из себя больших умников, но так и не смогли ничего добиться. Одного погрызла псина, что унизительно, другого одолела женщина, что еще неприятнее. Позволю заметить, что вот уже целый час не я тебе угрожаю, а ты мне. И если бы я был скроен из того же теста, что и ты, то без труда от тебя избавился бы и ни одна живая душа не смогла бы упрекнуть меня в твоей смерти, ведь доказать, что ты был убит в схватке с гренадером, не составило бы никакого труда.
– В чем же тогда заключается мотив твоего странного поведения?
– Ты все равно не поймешь.
– Считаешь меня таким идиотом?
– Нет, но это выходит за рамки твоего понимания.
– Что ты говоришь!
– Хотя мне, могу вполне это сказать, от этого ни холодно, ни жарко.
– Может, все же объяснишься?
– Видишь ли, мон шер, у меня есть свои собственные представления о том, какой должна быть полиция.
– У тебя?
– У меня, у кого же еще. Но скажи-ка, у меня такое ощущение, что ты сам считаешь меня круглым дураком.
– Почему?
– По-моему, тот факт, что у меня есть какие-то свои мысли, тебя очень удивил.
Латур хранил молчание.
– И к чему же сводятся эти твои представления о полиции?
– Знаешь, здесь, посреди болота я на эту тему говорить не буду. Но если тебе нужно будет арестовать какого-нибудь ушлого вора или опасного разбойника, шепни мне на ушко и я продемонстрирую тебе, как следует избавлять общество от подобных людишек.
– Давай отложим этот разговор до лучших времен.
– Хорошо. Только не думай, что сможешь меня одурачить. Гордыня не позволяет тебе признать, что я могу оказаться искуснее тебя, поэтому ты всегда будешь действовать втихаря. Впрочем, мне все равно, можешь держать свои сведения при себе, я и сам найду твоих злодеев. Так, теперь будь осторожен, жандармы на подходе.
– Эй! Ажюдан![24] Сюда!
– Вы нашли беглеца? – спросил командир жандармов.
– Мы его видели, – ответил Жак.
– Где?
– Здесь, на этом месте.
– В самом деле?
– Да. Мы вступили с ним в схватку.
– Чем же она закончилась?
– Один из наших при смерти.
– Как!
– Огромный пес почти сожрал его живьем. А это господин Латур, мой коллега и начальник. Он был не в состоянии что-либо сделать, потому что некий неизвестный персонаж насыпал ему в глаза табаку.
– Он что, с цепи сорвался, этот Жан-Мари?
– Если бы не я, – добавил Жак, – господин Латур бы погиб.
Это заявление подчиненного Латур сопроводил невнятным бормотанием, не означавшим ни да, ни нет.
– И куда этот гренадер подевался?
– Он побежал вон туда, по направлению к аллее Сен-Жан.
– Не может быть! – закричал аджюдан. – Неужели он настолько дерзок, что намеревается вернуться в город?
– На мой взгляд, это очень даже неглупо.
– Вы полагаете?
– Конечно, черт меня подери! Насколько мне известно, все заставы тщательно охраняются?
– Верно.
– Поэтому, чтобы оказаться за городом, Жану-Мари пришлось бы пристукнуть парочку жандармов.
– Определенно.
– Но где гарантия, что после этого он не окажется в руках каких-нибудь враждебно настроенных крестьян, которые с потрохами сдадут его властям?
– Подобные опасения вполне обоснованны.
– Таким образом, убедившись, что все выходы заблокированы, он решил, что будет благоразумнее затеряться среди стотысячного населения города Бордо, где у него есть преданные друзья – те самые, что спасли его от смерти… Не говоря уже о том, что во всем городе не найдется ни одного человека, который не желал бы его укрыть и спасти еще раз, за исключением разве что полицейских и жандармов.
– И то правда!
– Так оно и есть.
– Значит, вы советуете искать этого гренадера в Бордо?
– Если вы его найдете, то только там, – ответил полицейский с улыбкой, которую командир жандармов в ночи не увидел.
– Значит, предпринятые меры положительного результата не дали?
– Пока нет.
– Я имею в виду здесь, в этой части города?
– Если вы об этом, то да, не дали.
