— Ах ты сукин сын, — встал он, вынул второй такой же нож, — твоя магия бессильна против меня, выродок! — он утер кровь из рассеченной скулы, — хоть усрись со своими чарами, но в итоге я просто выпотрошу тебя, как тушу на скотобойне!
Он дернул на себе рваную рубаху без рукавов, содрал ее и скомкав, отбросил в сторону. Только тогда я понял, в чем было дело. Стало ясно, почему магия на него не действует.
Бритоголовый застыл с ножом в руках. Когда я просто усмехнулся, он напрягся.
— Что ж, — я вернул проводник в ножны, отстегнул специальный скрытый ремень и отбросил в сторону. Черный фрак последовал за клинком, — поиграю по твоим правилам.
Оставшись в одной рубахе и брюках, я сгорбился, принял бойцовскую стойку.
Бритоголовый вскинул перед собой нож. По его сухощавому торсу бежала черная татуировка. Она изображала линию от плеча, через грудь и живот, до самой печени. Я знал, что она окольцовывает и спину, то есть всю верхнюю часть тела мужика. Было видно, что эта линия не что иное, как изображение змеи, кусающей собственный хвост. Татуировка была антимагической.
В состав краски входила зола из пера грифона. Человек, нанесший подобную антимагическую татуировку на свое тело, терял всякий контакт с маной. Ведь мана немного, но влияет даже на пустых. А решившись на тату, человек становился не просто пустым, он теперь отверженный, словно бы не часть этого мира.
Да, на него теперь совсем не действовала магия. Ни боевая, ни лечебная. Теперь он — лишь тень себя прежнего. Но это было не единственное побочное действие. Зола из пера грифона очень токсична. Она медленно убивает носителя татуировки.
Навскидку, главарю бандитов было лет двадцать пять. Думаю, что не встреться он со мной, едва бы дотянул до сорока. Ну а теперь, он умрет сегодня. В общем, если он решился на это тату, либо он идиот, либо отчаянный человек.
— Че? Смелый да? — неприятно изогнул тонкие губы бритоголовый, — ты сейчас сдохнешь! Я выпотрошу тебя, как тушу на скотобойне… — не успел договорить он, потому что я рванулся к бритоголовму.
Он тоже среагировал быстро: ударил ножом низко, целя мне под ребра. Я оттолкнул его предплечье руками, да так, что он аж отпрянул. Тогда я пнул его фронт киком в грудь.
Бритоголовый упал, перекатился через голову. Клинок звякнул об асфальт и остался лежать на дороге. Подскочив, я пнул нож подальше, и он зазвенел где-то на обочине.
— Повторяешься, — глядя на бритоголового свысока, проговорил я.
Он покраснел. Его рожа скривилась, на ней появилась гневная гримаса. Вскрикнув, он метнулся ко мне, и растопырив руки, попытался схватить, чтобы повалить на землю.
Когда его пальцы сомкнулись в замок у меня за спиной, я изо всех сил дал сверху ему по хребту. Бритоголовый громко выдохнул, застонал. Уперевшись в его голову, я ударил коленом, и мы расцепились.
По скуле и губам бритоголового текла кровь. Он встряхнул головой и вскинул руки.
— Сука… убью… голыми руками… — прошипел он, показал окровавленные зубы.
Потом бросился на меня. Ударил широко, по-мужицки. Я блокировал предплечьем, и тут же ткнул кулаком ему в солнышко. Он искривился и захрипел, пытаясь вернуть воздух в легкие. Потом скрючился, едва устояв. Я добавил ногой. Щелкнуло, когда носок черного ботинка угодил ему прямо в рожу.
Бритоголовый всхлипнул и опрокинулся на спину. Я встал над ним.
— Господин Игнат! — послышался крик Вероники Вандерляйн за спиной, я обернулся.
— Возьмите его живьем! Нам еще не удавалось взять никого, кто бы руководил нападением! Попадались только исполнители! Его надо допросить!
Опустившись, я схватил его за руку.
— Вставай, мразь. Со мной пойдешь.
— Пошел ты! — выплюнул он кровь себе на подбородок.
А потом его правая рука дернулась ко мне. Я перехватил, но почувствовал боль в ладони. Увидел, как с обратной стороны моей кисти вышло короткое лезвие тычкового ножа.
— Хер тебе! — крикнул он!
Сквозь боль, раненой рукой, я сжал пальцы на его кулаке а потом резко вывернул его в обратную сторону. Его кости хрустнули, а мужик завыл. Схватился за руку. Я же, встал и выдернул короткий ножик из ладони. Отбросил. Пожамкал рукой, прислушиваясь к ощущениям.
— Да! Срочно родовую гвардию сюда! — кричала в телефонную трубку Вандерляйн за моей спиной, — у нас ЧП у Предлесья!
— Х#й вам! — Зашипел бритоголовый, — не возьмете живым!
Тут он вынул что-то из кармана и сунул себе в рот. Не мешкая, я опустился к нему и вцепился в окровавленные губы.
— А ну выплюнь! — крикнул я, потом с силой сжал ему глотку, — не глотай, ублюдок!
С трудом, бритоголовый все же громко сглотнул что-то, а потом улыбнулся. Его тело начало конвульсивно подрагивать, изо рта поперла кровавая пена. Умирая, он самодовольно смотрел на меня.
— К-кровь… кхе… и… честь… — выдал он напоследок.
— Кровь и честь? — задумался я, — ты из фон Миллеровых? что ли? Это их девиз.
Мужик аж поменялся в лице. Секунду назад, даже умирая, он смотрел на меня со злобным укором, теперь же, в первый раз за наш поединок, на его лице блеснул настоящий страх.
— Откуда… знаешь?.. — прохрипел он и умер.
