Мира тут же посерьезнела. Стала красиво двигать бедрами. Животик, под прозрачной тканью привлекательно извивался. Танец драконицы завораживал. Весь зал даже замолчал. Начав плавно, девушка перешла к более ритмичным движениям. Она изящно выгибала тело и изображала ручками волну.
Несколько раз я заметил взгляд Миры, упавший на меня. В такие моменты я улыбался ей в ответ. Девушка же, даже подмигнула к концу танца.
Начавшись неспешно, ее танец перешел во что-то жаркое и эмоциональное. Демонстрируя соблазнительную растяжку, драконица исполняла на сцене движения, близкие к акробатическим. Я даже не думал, что Миртабракке так может. Вероятно, в запасе у драконицы был еще не одни фокус.
Потом музыка резко оборвалась. Мира, разгоряченная, застыла на месте. Ее тело блестело от пота, а грудь высоко вздымалась. Приоткрыв ротик и глубоко дыша, девушка окинула взглядом зал, на миг остановила его на мне.
Зал разразился аплодисментами, и драконица поклонилась, изящно умчалась куда-то за сцену.
— Поздравляю, — услышал я за спиной и почувствовал, как на плечо легла чья-то легкая рука. Я обернулся, — поздравляю вас, граф Орловский, — опустилась ко мне Вероника Вандерляйн.
— Благодарю. А я все думал, куда вы исчезли, когда передали нас той служаночке.
— Неотложные дела, — посерьезнела Вандерляйн.
— Связанная с сегодняшним покушением.
— Верно. Динис Евграфович, вы только что видели его на сцене, хотел бы обсудить покушение с вами. Он считает, что целью были именно вы. Что, между прочим, очень странно.
— Мне тоже так показалось.
— Он попросил меня предупредить вас о том, что в течение вечера он подойдет побеседовать с вами на эту тему.
Я кивнул.
— Итак, — со сцены звучал уже другой мужчина, какой-то ведущий в белом фраке, — начнем же первый ритуал вечера! Ритуал утешения!
Вандерляйн выпрямилась, поискала глазами кого-то среди гостей.
— О нет, — выдохнула она, — он здесь. Могут быть неприятности.
— О чем вы? — я вопросительно изогнул бровь.
— О ритуале утешения, — свела брови девушка, — некоторые аристократы совсем не умеют принимать женский отказ.
— Прошу, Вероника, — строго сказал я, — конкретнее.
Вандерляйн поджала губы, опустилась к моему плечу. Я же обратил внимание на лицо Томы. Она подалась в мою сторону, видимо, девушка ревновала и пыталась послушать, о чем же мы с шикарной огненновлаской говорим. Строгим взглядом, я пресек ее попытки. Тома сделала невинное лицо и отстранилась, принялась увлеченно поливать устрицу лимонным соком, чтобы отправить в ротик.
— Вон видите, — Вандерляйн кивнула в группу дворян, которые собрались у сцены, — высокий, худощавый мужчина с длинными волосами.
— Вижу, — сказал я.
Одетый по старой европейской моде, в брюки с высокой талией темно-красный жилет на белую рубашку и длиннополый камзол, он выглядел очень самодовольно. Мужчина лет двадцати пяти, кривил в ухмылке тонкие губы, оглядывал всех уверенным взглядом. Смазливое, я бы сказал, до тошноты лицо, было белокожим и очень ухоженным. Он носил черные длинные волосы, стянутые на затылке в хвост. При поясе болтался дорогой, инкрустированный камнями проводник.
— Это граф Максим Линовский, — Вандерляйн понизила голос, хотя это и не требовалось. Вряд ли кто-нибудь мог услышать нас, — он претендует на руку Тильды Фоминой, прекраснейшей невесты этого года.
— А в чем проблема? У него что, нет денег? — я вопросительно приподнял бровь.
— О нет, — девушка отрицательно покачала головой, — он весьма состоятельный человек. И несколько раз встречался с Тильдой в саду дома. Естественно, под пристальным взором охраны. Правда, госпожа Тильда совсем им не прониклась.
— Я думал, это не является проблемой. Разве чувства девушек-невест имеют какое-то значение? Посмотрите на этих чудных кавалеров, — я кивнул на дворян, которых у сцены собралось уже добрых два десятка, — младшему из них лет двенадцать, а старшему где-то под семьдесят. Но, кажется, никого это не волнует.
— Так бывает, — согласилась Вероника, — ничего не поделать. Дом-хранитель магии должен выполнять свою роль.
— И зарабатывать деньги.
— Верно, — повременив ответила девушка, — но Линовский — это именно тот случай, когда честь стоит дороже денег.
— Рад слышать, — кисло ответил я, — что есть еще такие дворяне. Так что он сделал?
— Стал понимать, что девушка к нему холодна, — пожала она плечами, — он принимал вежливость за расположение. И на последнем свидании попытался поцеловать Тильду.
— У-у-у-у, — поморщился я, — и он еще жив? Почему?
— Из уважения к его отцу, — серьезно сказала девушка, — хоть Макс Линовский и бастард, но узаконенный. Его отец — знатный аристократ из Питера. По-моему, он гостит сейчас в Екатеринодаре.
Вообще, ситуация казалась мне забавной. Я уже упоминал, что у Лазаревых, девушки-невесты были более свободны. Мы с Катей встретились на точно таком же свидании-знакомстве. А на второй нашей встрече уже вдвоем прятались от охраны, чтобы остаться наедине.
— Все закончилось скандалом? — спросил я.
