Вася Девяткин, превратившись в Базиля Найнса, прибыл в Америку. На его пути немало испытаний — черный октябрь 1907-го, битвы за нефть в Калифорнии, за новое кино с Трестом Эдисона, за превращение "Форда Т" в народный автомобиль и многое другое. Важно не только выбить себе место под солнцем, но и себя не потерять. Стать буржуином, воплотив американскую мечту, и не словить звезду — непростая задача.
Ну, здравствуй, Америка!
На одной из перпендикулярных к Пятой Авеню улиц Манхеттена — сплошной стены домов в коричневых и красных тонах, прозванной браунстауном — со скрипом остановился праворульный «Элмор». Из-за руля выбрался мужчина крепкого телосложения со столь мощными плечами, что незастегнуое пальто смотрелось на нем маловатым, хотя это и не соответствовало действительности. Он ухватился своими лапами, покрытыми редкой белесой шерстью, за стальной лист, пристроенный на заднем сиденье.
— Помогай, — окликнул он пассажира.
Тот ни в пропорциях, ни ростом не уступал водителю авто. Только шире раза в полтора — накачал в пивных пузо к своим сорока годам, но проворства не утратил. Ухватился за пятифутовую пластину и с легкостью приподнял ее над кузовом. Оглянулся на дом, у которого припарковался автомобиль.
— Фриц, уверен, что это то, что нам нужно? Мебелирашка «Монтегю»? Шикарная!
Дом выглядел солидно — мраморная лестница, декоративные элементы на фасаде, цветочные ящики, ковка, новенький отделочный кирпич. Зданию, по всей видимости, не было и трех лет.
— Уверен, — откликнулся американец немецкого происхождения. — Топай.
Приходящая поденщица хорошо отскребла ступени. Входная лестница блестела в свете газовых фонарей.
— Смотри не навернись, — предупредил спутника толстяк.
— Не боись, — усмехнулся Фриц. — Ботинки каучуком подбиты. Не скользят, и «клиенты» никогда не услышат звука моих шагов.
Он перехватил поудобнее стальной щит и открыл парадную дверь. Подельники гуськом проникли в дом и потопали наверх, к апартаментам своих новых «клиентов». В доме было тихо. Консьерж, как они заранее выяснили, в это время ужинал в своей квартирке в обществе супруги, выполнявшей услуги горничной. Иными словами, путь был чист, если только никому из жильцов не взбредет в голову отправиться в этот час в город на поиски приключений.
— Зачем мы тащим эту железяку? — злился толстяк, запыхавшись уже ко второму этажу.
— Говорю тебе: эти ребята не промах. С громилой даже мне придется повозиться, а золотозубый, по словам ирландцев, сперва тычет пистолетом в брюхо, а уж потом начинает беседу.
Добрались до следующей лестничной площадки.
— Эта дверь, — кивнул головой Фриц.
Стальной лист установили стоймя прямо напротив входа в квартиру. Придерживая его одной рукой, толстяк вытащил из поясной кобуры полицейский Colt New Police. Спрятавшись за щитом, привычно изогнул над головой руку и направил ствол поверх верхней его кромки в сторону двери.
(штурм квартиры со стальным щитом. Дело происходит в России, но суть метода фото передает)
— Нуте-с, приступим, — шепнул сам себе Фриц, достал из кармана отмычки и присел на корточки, чтобы справиться с дверным замком.
Дверь капитулировала, как южане при Аппоматтоксе, и бесславно распахнулась. За пустой прихожей, освещенной газовым рожком, виднелась арка, ведущая в гостиную. Оттуда слышались приглушенные голоса. В полутьме метались отблески каминного огня.
Толстяк спрятал свой кольт в кобуру и, крякнув и ухватившись за щит обеими руками, приподнял стальной лист над полом. Осторожно перебирая ногами, двинулся на звук голосов. Фриц сразу пристроился за ним, выставив ствол сбоку от защитной пластины.
— Кто там скребся в дверь, Босс? Что это за шаги в прихожей? — спросил меня Джо, потягивая пиво из бутылки.
— А это нас грабить идут, — усмехнулся я.
Не сказать, что меня застали врасплох. Я ожидал нечто-то подобного. Подготовился. И как раз вспоминал, когда Ося задал мне вопрос, все то, что привело к столь позднему неприятному визиту. Все, с самого начала.
… Статуя Свободы медленно выплывала из тумана над Гудзоном. Скоро окончательно рассветет, и голубое небо воссияет над Нью-Йорком. А пока нас ждали таможенные процедуры. Совсем не обременительные — я подготовился. «Каютных» пассажиров, особенно, из первого класса, американские чиновники никогда не беспокоят, даже не осматривают багаж. То ли дело «трюмные», 3-й класс, которые претендуют на статус переселенца. Вот тех будут шерстить. Кому повезет, тому выдадут пропуск. Того, кто неверно ответит на каверзные вопросы, или у кого с документами что-то не так, или запрещенка в багаже, ждет разбирательство и карантин на острове Эллис в центре приема эмигрантов. Счастливчики, зажав в зубах разрешения и похватав свои тюки, сойдут на берег земли обетованной, преисполненные надежды. Наивные, их ждут угольные шахты и пенсильванские сталелитейные заводы — на худой конец тенементы Нью-Йорка, многоквартирные дома, грязнее и гаже трущоб Зарядья. Меня же, как и братьев Блюм — шикарные отели и цыпочки в шелковых чулках. Если, конечно, меня не кинули дельцы с Уолл-стрит.
