Луизианцы бурили по-техасски — лопастное долото, «рыбий хвост», дробящее породу, присоединялось к колонне бурильных труб. Роторное бурение — так называлась эта технология, более быстрая, чем простое вращательное бурение. Единственный недостаток — постоянно ломались трубы, и на их замену уходило много времени. Я нервничал, хотелось успеть добраться до нефти, пока в Лос-Анджелесе идет фестиваль и большинство жителей округа умотали туда развлекаться.
— Трубы — это ерунда, мистер Найнс, — успокаивал меня Поль. — Если бы мы не «рыбьим хвостом» землю грызли, а по старинке, то в день проходили бы хорошо если дюжину футов. Водоносные слои уже позади, теперь плиоцен. Хорошо бы, чтоб подпочвенные воды не наделали нам беды…
— Что чуйка говорит? Попадем, куда надо?
— А кто ж его знает? Можем попасть, можем не попасть… Бывает так, что с первого раза выпадет удача. А бывает, засверлишь пять скважин, а до продуктивного пласта доберёшься на шестой, причем, в десяти футах от первой вышки. Если он, конечно, есть, это ваш пласт.
Ерунда, не ерунда, а трубы приходилось подтаскивать из нашего секретного хранилища. Набрал-то я их с приличным запасом, аж на двадцать пять вышек. Они из соображений секретности хранились в другом мест. Если бы мы завалили таким количеством металла свои участки в Хантингтон-бич, к нам бы сразу появились ненужные вопросы. Поэтому я арендовал брошенное ранчо в двадцати милях к северу от нашего поселка, забил его железяками и подрядил нескольких немцев-колонистов из Анахайма ежедневно подвозить нам на фургонах трубы, дрова для паровой машины и другие материалы. Прикол заключался в том, что я не исключал вероятности, что здоровенный сарай фермера мог находиться на земле, где позже возникнет Диснейленд. Поделиться своими догадками и вместе поржать мне было не с кем.
Фестиваль в Фиеста-парк завершился, а мы все продолжали бурить. Труба за трубой исчезали в земле — вопрос в том, хватит ли моих запасов. И еще момент. Каждая такая труба стоила мне немалых денег, и очень не хотелось вытянуть пустышку, впустую засверлив глубокую скважину. Мы приближались к семисотфутовой отметке.
Старина Эд начал о чем-то догадываться и нарезал круги вдоль нашего глухого забора. Приходилось от него прятаться. Но все тайное рано или поздно становится явным. В один прекрасный солнечный день (а других тут и не бывало), когда раскаленный воздух будто замер вокруг вышки, умоляя о ветре, раздался хлопок. По внутренней части обшивки вышки что-то ощутимо заколотило. Камни из скважины полетели? Ощутимо потянуло сероводородом. Каджуны забегали как умалишенные, подхватывая мешки с цементом. Их крепкие руки, проворные, как у обезьян, так и мелькали в щелях теса, укрывшего вышку.
Эта суета заставила мое сердце застучать сильнее — как молот оно бухало в груди, отдаваясь в висках. Не у меня одного. Нетрудно было заметить, как напряглись лица артельщиков, как Ося и Изя схватились за руки, пристально вглядываясь в просветы между досок.
— Мистер Найнс! — бросился ко мне Поль из чрева вышки, заполненного голосами, металлическим лязгом и странным гулом. — Мы вскрыли кровлю опорного горизонта. Сейчас попробуем спустить эксплуатационную колонну. Готовьте бочки! Как только вы, Баз, догадались, что именно здесь нужно бурить? В этом богом забытом месте? Ведь не было просачивания, как в Лос-Анджелесе.
Пусть Поль меня окончательно запутал своими «плеоценами», пластами, горизонтами и прочей фигней от нефтяников, пусть он походя обосрал прекрасный Хантинтон-бич, все ему простил. Схватил его своими лапищами, приподнял над землей и закружил, выкрикивая в воздух:
— Интуиция, парень! Чуйка! Интуиция! Чуйка!
Какая-то незамутненная яростная радость подхватила меня и понесла. Я так не восторгался ни разу за все время своего попаданства 2.0. Ни тогда, когда на полу дачи в Подмосковье увидел гору похищенных денег. Ни тогда, когда порвал как тузик грелку биржевых спекулянтов в Нью-Йорке. Радость победителя природы — вот что меня так взвихрило.
И не только меня. Все заорали, словно каждого накрыл внезапный приступ безумия. Рев сорока мужских глоток сделал бы честь выступлению футбольных фанатов в момент забитого любимой командой мяча.
— Баз! Что у вас случилось? — срывая голос, завопил Маккален из-за забора.
Скрываться дальше не было смысла. Я распахнул ворота, выскочил на улицу.
— Нефть случилось! Вот что!
— Нефть? — мгновенно посуровел Эд, отступая на полшага под моим напором. — Пропала община!
— Нет, дружище! Община мигом превратится в город, а ты станешь мэром! — ответил я Маккалину, улыбаясь от уха до уха.
Он вернул мне широкую улыбку. Но через секунду вновь стал серьезным и слегка побледневшим.
— Что скажет мистер Хантингтон, Баз? У тебя будут проблемы.
