Моя интуиция меня не подвела. Через две недели после моего возвращения в Лос-Анджелес, в мой офис на десятом этаже Континентал-билдинг (пришлось еще до Рождества снять, чтобы готовить премьеру «Большого ограбления банка»), прибыли полицейские. Смущавшийся сержант протянул мне наручники:
— Сэр, со всем моим уважением… Вы наш кумир, но мой долг… Мне приказано вас арестовать для предъявления обвинения в похищении человека. Ваше дело будет заслушано Большим жюри.
Встал, потянулся и даже прилюдно почесал себе задницу. Протянул вперед руки.
— Делайте свое дело, офицеры!
[1] Старейший сумасшедший дом Лос-Анджелеса, закрытый еще в конце XIX века.
[2] Томалес — пирожки с начинкой; атоле — густой напиток на основе кукурузной муки; «пирог Трех Королей», «Роска дель Рейес» — традиционный рождественский мексиканский пирог. Знаменитые пальмы Голливуда и Лос-Анджелеса — чужестранцы. Были привезены в Калифорнию из пустыни Колорадо, Мексики и даже с Канарских островов.
— В Большое жюри поступило обвинительное заявление от адвокатов Международной ассоциации работников мостов и конструкционного железа, действующих от имени неких Джозефа Би Макнамары и Орси МакМэнигала, — зачитывал судья по бумажке. — По их мнению, группой лиц было совершено преступление — похищение двух граждан с целью насильственными методами вынудить их дать показания на третье лицо. Ни законы об экстрадиции в Мичигане, ни в Иллинойсе, ни в Калифорнии не были соблюдены, а запрос об экстрадиции был сделан на основании ложного заявления. Согласно правилу хабеас корпус, задержанный человек (или другой человек от его имени) может обратиться к суду с жалобой на произвольный арест. В число лиц, причастных к возможному преступлению против личности, включён доставленный в суд британский подданный Базиль Найнс. Слушается дело о предъявлении обвинительного заключения означенному Би Найнсу. В случае положительного решения Большое жюри назначит заявителя генеральным прокурором, который будет в дальнейшем представлять штат Калифорния на основании выданной ему генеральной доверенности в деле против Би Найнса. В случае, если суд отсеет заявление как некомпетентное и злонамеренное преследование, мистер Найнс будет освобождён из-под стражи непосредственно в здании суда. Коллегия присяжных заседателей, вам понятна суть дела? Стороны — есть ли вопросы?
Вопросов не последовало. Суд перешел к расследованию.
Я сидел и помалкивал. За меня отвечал мой адвокат Сайрус Дарлингтон. Он с легкостью множил на ноль все пункты обвинения.
— Найнс не являлся сотрудником полиции? Никто еще не запретил практику привлечения рядовых граждан к преследованию по уголовным делам.
— Он участвовал в незаконном аресте?
— Мой подзащитный был включен в компанию действующих офицеров полиции. Откуда он мог знать, что ордер выписан на основании сомнительных улик? И, вообще: какое участие в похищении, если столь выдающийся житель Голливуда не покинул пределы штата Мичиган вместе с потерпевшими Макнамарой и МакМэнигалом?
— Он применил к одному из задержанных физическое насилие?
— Вы называете насилием легкую оплеуху?
— Ваша честь! Господа присяжные! Позвольте мне объясниться, — вмешался я в ювелирную работу своего адвоката. — Да будет всем известно, в то злополучное утро, когда было совершено преступление века, как назвала «Лос-Анджелес Таймз» террористическую атаку на наш любимый город, мне пришлось на руках выносить чемоданчик со взрывчаткой. Через несколько минут после того, как я пристроил его в безопасном для граждан месте, раздался взрыв. Выжил лишь по счастливой случайности. Как вы думаете, какие я испытывал чувства к человеку, который, по мнению детектива Бернса, не просто причастен к этому и другим взрывам, но лично заложил бомбу? Да мне хотелось его порвать на клочки! Но я сдержался. Знали бы вы, каких сил мне это стоило! Но я решил, что насилие вместо правосудия недостойно настоящего мужчины. И не стал марать руки об типа, способного под покровом ночи подвергать угрозе жизнь женщин и детей. Прошу прощения за проявленную минутную слабость, тем более что она не возымела никаких последствий для организма МакМэнигала. Голова же у него осталась на месте, правда? — я продемонстрировал всем и каждому свои кулачищи.
Зал восторженно засмеялся. Даже судья с трудом удержался от смешка, когда объявил:
— В компетенцию Большого жюри не входит исследование мелких деталей происшедшего. По-моему, пришло время вынести решение. Что скажет коллегия заседателей?
— Не виновен!
