– Получается, нечего нам раскапывать, – заключила я. – Если только у Магуайра нет своих людей в службах спасения затонувшего имущества.
Карсон отвернулся, подошел к тостеру и так уставился на него, что вполне мог бы поджарить хлеб взглядом. Затем уперся руками в столешницу, и плечи стажера свело от силы разочарования.
– Черт.
– Ага, – согласилась я.
Мое сердце валялось где-то на полу, и я испытывала искушение свернуться клубочком и присоединиться к нему.
Карсон резко обернулся, по-прежнему дрожа от напряжения:
– Погугли «спасение затонувшего имущества» и «египетские артефакты».
Решив, что выстрел наугад лучше капитуляции, я вытащила себя из трясины уныния и ввела слова в строку поиска.
– Куча совпадений, но они совершенно бессистемные.
– Добавь «Чикаго».
Я послушалась. Карсон подошел, склонился над моим плечом и указал на статью из «Чикаго Трибьюн». Заголовок гласил: «Министр культуры Египта пытается найти способ вернуть затонувшие артефакты».
Я обернулась; стажер стоял слишком близко, чтобы можно было сфокусироваться.
– Ты что, тоже экстрасенсом заделался?
Он пожал плечами и продолжил читать статью:
– Немного. Что-то всплыло в памяти.
– Что именно? – Я старалась не поддаться подозрению, что он чего-то недоговаривает.
– То, что я читал когда-то давно. – Прежде чем я успела пуститься в расспросы, он вкратце пересказал содержание статьи: – Компания по спасению затонувшего имущества, нанятая частным коллекционером, обнаружила несколько артефактов с затонувшего корабля. Почти то, что ты описала.
– А что за частный коллекционер?
Он указал на название.
– Говорится «Бомон Корпорейшн». Получается, ее владелец. – Я отъехала в сторону, чтобы Карсон лучше видел экран, а я – его лицо. – Но не указано, вывезены ли предметы из Египта до или после того, как это стало незаконным, плюс еще британцы нос сунули, так как крушение могло подпадать под закон об охране подводных военных захоронений…
– Поняла, поняла, – перебила я. – Великая битва за права. И где эти артефакты сейчас?
Карсон улыбнулся так, словно сам их нашел:
– На выставке. Здесь, в Чикаго.
Святые коты, как удачно! Может, даже слишком удачно. И слишком уж кстати. А может, мне плевать, если они приведут нас к Шакалу, Братству и Алексис.
– Изображения есть? – Я завладела мышкой и щелкнула по ссылке, любезно гласящей «Фото».
Первая картинка представляла собой снимок команды, работавшей над извлечением и хранением предметов. Следующая – фото коллекции на выставке. Примечание сообщало: “Предоставлено «Бомон Корпорейшн»”. В глаза сразу бросилась большая базальтовая статуя бога Анубиса в животной форме.
Черный Шакал.
Так близко. Прямо виден свет в конце туннеля.
Что там сказал профессор? «Найдите артефакты, которые лежат с моими костями».
– Если эта статуя пошла ко дну вместе с Оостерхаусом, то и правда лежала в его могиле – водной, безымянной. И если она именно то, что мы ищем, я пойму это, как только увижу ее воочию.
– Похоже, увидеть ее – самая легкая из наших задач.
Красон постучал по баннеру на веб-странице, и я поняла, что он имеет в виду. Украсть экспонат из Чикагского музея естественной истории Филда в миллион раз сложнее, чем сигануть через очередную кладбищенскую ограду или раскопать могилу.
В первую очередь мы должны провести рекогносцировку.
– Чего мы должны? – спросил Карсон, когда до него дошел смысл моих слов. – Мы что, в фильме про гангстеров?
Я пожала плечами:
– Устаревший сленг – что-то вроде профессиональной издержки.
Мы шагали через парк, где располагался музей. Шел дождь – холодный, ненастный, моросящий дождь, от которого не спасал даже зонтик. Вода висела в воздухе и проникала под одежду. Тетя Гвенда чересчур увлеклась, наряжая меня. Я выглядела так, будто сошла со страниц каталога Антрополоджи.
Вдобавок ко всему мы бросили машину в самом дальнем конце парковки.
– Чувак, – сказала я, даже в плаще дрожа от холода, – а что, если нам придется сматываться по-быстрому?
Карсон покосился на меня, приподняв бровь:
– Разве я до сих пор не обеспечивал нас транспортом вовремя?
Что есть – то есть.
Тоннель под автострадой Лэйк-Шор-Драйв на время защитил от дождя, но когда мы вышли с другой стороны, у меня чуть ноги не подкосились. Все, что я могла, это в ужасе вглядываться в огромное – Святая Гертруда, действительно огромное – неоклассическое здание Чикагского музея естественной истории Филда. Длиной с целый квартал, настолько большое, что дальние крылья, скрытые в туманной мороси, было даже не разглядеть.
– Три выставочных яруса, – сообщил Карсон, остановившись рядом со мной. – Еще больше уровней хранилища уходит вниз. Более двадцати миллионов экспонатов; выставлена только часть.
– Прекрати, – попросила я. – И так голова кружится.
Я надеялась, что это лишь страх и паника. Но причина крылась в другом – во множестве артефактов, хранивших отпечатки огромного количества людей. Если хотя бы небольшую часть экспонатов облюбовали призраки, у меня возникнут проблемы.
