– Все будет нормально. – Забравшись ко мне под зонтик, Карсон обнял меня и повел дальше. – После завтрака, второго завтрака и одиннадцатичасового перекуса ты должна быть готова к чему угодно.
Я решила принять поддержку и проигнорировать поддразнивание, потому что мы наконец поднялись по лестнице – очень длинной лестнице – и вошли внутрь. Пока Карсон покупал билеты, я оценила железные ворота и двери, которые наглухо запирали музей после закрытия, не говоря уже о вездесущих камерах наблюдения.
Еще один день, еще один музей. Хотела бы я чувствовать себя так же уверенно, как накануне.
Это место было не просто большим. Оно настолько гудело от сотен лет воспоминаний посетителей, кураторов и научных исследователей, что живые, по сравнению с этим, казались моему сверхъестественному чутью лишь фоновым шумом.
И все равно – я никогда не чувствовала такого оркестра остаточных эмоций. Он пел мне, тянул, словно сила притяжения, но во всех направлениях. Вверх, вниз, в стороны. Идеальное слияние, идеальный баланс, ничего лишнего. Настолько гармоничная вибрация даже немного пьянила.
– Эй, – окликнул Карсон. – Вернись на землю и возьми карту.
– Спасибо.
Я развернула путеводитель и поплелась следом за стажером, читая на ходу. Карсон показал билеты охраннику, а зонтик и плащи сдал в гардероб, в то время как я пыталась сориентироваться согласно обозначенным на схеме экспонатам.
– Львы-людоеды из Цаво, – прочла я. – Наверное, они меня и встревожили, помимо прочего. Драгоценности Грейнджер-холла. Облюбованные призраками ювелирные украшения тоже могут резонировать.
Как только я вычислила вещи, сбивающие с толку мой радар, сразу почувствовала себя в безопасности, ибо теперь знала, чего сторониться.
– О, супер. Местная выставка древнего Египта демонстрирует двадцать три мумии. Вот это точно резонирует.
Карсон выдернул путеводитель из моих рук, вынуждая оглядеться. Мы стояли в сводчатом мраморном зале, таком большом, что шестиметровые тотемные столбы рядом со мной казались в нем парой зубочисток. Зал выглядел длинным как футбольное поле. Колонны располагались вдоль всего первого этажа и уходили в оба крыла. Над всем этим тянулась галерея, опоясывающая центральное пространство. В середине зала красовались два слона в полный рост – образцы таксидермии, – а далеко-далеко на другом конце – динозавр.
Наверное, я взвизгнула от восхищения.
– Сбавь обороты, солнышко, – с улыбкой посоветовал Карсон.
– Ничего не могу поделать. – Я аж слегка приплясывала на месте: – Обожаю Ти Рекса.
– Не сомневаюсь.
Скелет тираннозавра рекса – наиболее полный из когда-либо найденных, если верить брошюре – был установлен в такой позе, будто животное застыло в движении: вытянутая вперед шея, хвост, расположенный горизонтально, чтобы уравновесить гигантский череп – в свое время этот самый хвост помогал массивной владелице пробираться сквозь болота Мелового периода.
Силуэт скелета так изумительно передавал плавное движение, что я почти смогла увидеть тираннозавриху своим экстрасенсорным зрением.
Конечно, чтобы появился фантом, сначала нужен человек, а их не было, когда на земле царили динозавры. С другой стороны, именно люди раскопали окаменевшие кости, очистили и установили их, с тщанием и заботой. Сью – у нее даже имя есть! – любовались миллионы. Возможно, и некое подобие души у нее тоже появилось.
Однако мы пришли сюда не из-за костей динозавра, хотя на мгновенье мне захотелось обратного. Захотелось, чтобы Алексис была в безопасности, Магуайр – за решеткой, а Карсон – счастлив. Чтобы держать его за руку без задней мысли и посмотреть, нашли бы мы, о чем поговорить, кабы не необходимость искать шакалов и убегать от преступников.
– Нам следует поторопиться, – сказала я, расправляя плечи, по крайней мере, метафорически.
Окажись музей меньше, точно был бы переполнен. По пятницам днем здесь как раз проводили экскурсии для школьников. И трудновато как следует волноваться по поводу двадцати трех мумий, когда мимо тебя к выставке древнего Египта мчатся четвероклассники, подзадоривая друг друга спуститься в точную копию могилы.
«Мастаба». Настоящее название входа в гробницу возникло у меня в голове, словно кто-то прошептал его на ухо. Мы с Карсоном пропустили ребят и двинулись в первую камеру, украшенную плитами с настоящими иероглифами, что заставило мое зрение разделиться на «тогда и там» и «здесь и сейчас».
– Ты в порядке? – спросил Карсон. – Предупреди, если соберешься упасть в обморок.
– Не соберусь.
По крайней мере, я на это надеялась. Здесь двадцать три мумии, и где-то тут же стоит артефакт, способный преобразовать их отпечатки в безграничную силу. И еще примерно сотня вещей могла пойти не так.
Спуск в гробницу был правдоподобно затемнен, хотя и снабжен неправдоподобными перилами по бокам.
Ниже, в слабом свете, я почувствовала движение и мерцание фантомов, которые не спали спокойно, как следовало мертвым, а ожидали и наблюдали. Хотели знать, что я здесь делаю.
Итого уже двадцать четыре человека, включая меня, задавались этим вопросом.
