Как противостоять чему-то, что невозможно остановить?
«Используй нас, Дейзи».
Я вздрогнула, услышав слаженный хор голосов местных духов. Сотни фантомов – ученые, преподаватели, хранители архива – пропитывали стены музея так, будто само здание взывало ко мне.
Они ощущались, как свежий родник среди грязной магии в комнате. Я потянулась навстречу, и он проник в меня, не стремительно нахлынув, а медленно просачиваясь, поддерживая и укрепляя призрачной прохладой, напоминая, кем я по сути являюсь.
Я Дейзи Гуднайт. И никакой восставшей бездарной копии Бориса Карлоффа меня не победить.
Мой дар нашел каналы, соединяющие Шакала с удерживающими меня мумиями. При помощи новой силы я оборвала связи, словно тонкую нить, и мумии рассыпались, превратившись в огромную груду пепла. Магия покинула их, а хрупкие останки не смогли выдержать физическое напряжение.
Джонсон повернулся, словно собирался остановить меня, но замер пораженный, и я успела отпихнуть его к стене одним движением. Взмах в сторону оживших мертвецов, удерживающих Карсона, – и они разлетелись, словно куча листьев от порыва холодного ветра.
Стажер осел, хватая ртом воздух – всего лишь на наносекунду, – затем бросился на Джонсона, поднял его и впечатал в выставочную стену так, что посыпалась штукатурка.
– Где Алексис? – тряся его, требовал ответа Карсон.
Джонсон сопротивлялся, но это был неравный бой. Головорезы братства, казалось, не могли решить, стоит ли спасать вожака. Что касается остальных мумий, об их передвижениях свидетельствовали вопли из других залов.
Черный Шакал просто рассмеялся над нашими усилиями. Он излучал могущество, украденное у духов.
– Схватите девчонку, – приказал он колеблющимся миньонам. – И встретимся в месте, которое вы для меня подготовили.
Я не могла позволить ему испариться. Шакал все еще был просто духом, сверх-привидением, созданным путем соединения фантомов и души. Я несла за это ответственность. И, что хуже всего, я отделила его часть от каменного шакала. Я не могла позволить ему исчезнуть и нанести удар по Чикаго или даже выбраться за его пределы. Изо всех сил я ухватила материю души Оостерхауса, стиснула части человека, который превратился в Черного Шакала. Я не знала, как бороться с самозваным богом, но знала, как обращаться с частичками духа. Переплетая отпечатки Оостерхауса с этим местом, я могла привязать и существо, которым он стал. Он, казалось, догадался о моих планах.
– Остановите ее, – приказал своим приспешникам.
Братья не двинулись, возможно, потому, что не видели, что я делаю.
– Идиоты! Схватите ее! Вырубите! – рявкнул Шакал.
Они бросились ко мне, но Карсон толкнул Джонсона им под ноги, будто кегли сбивая двоих и отфутболивая третьего в пустой саркофаг. Пятеро на одного! Понятия не имею, как стажеру это удавалось, но он удерживал всех нападавших на расстоянии от меня.
– Не знаю, что ты там придумала, солнышко,- сказал он, захлопывая крышку саркофага и оставляя приспешника в ловушке, – но сейчас самое время действовать.
Я воспользовалась всеми своими силами, чтобы привязать Оостерхауса, а с ним и Черного Шакала, к фундаменту гигантского музея. Я опустилась до подуровня, где ученые «ботаны» проводили свои дни, ночи и счастливую загробную жизнь. Их фантомы ослабли, но все еще оставались могущественными, и они захватили и связали сущность Шакала с основанием здания.
Шакал крутился, сила его ярости передавалась приспешникам, ошеломляя их. Это подарило нам с Карсоном несколько секунд, чтобы обрести почву под ногами. Не помню, как упала, но когда я, пошатываясь, приняла вертикальное положение, то обнаружила порезы на руках и коленях от разбросанных по полу осколков.
– Идем, – поторопил Карсон. – Пора выбираться отсюда.
Я прижала окровавленную руку к раскалывающейся голове:
– Надо вывести всех из музея. Не знаю, что попытается сделать Шакал, чтобы освободиться. Я его привязала, но его магия по-прежнему сильна. А тут целый чертов арсенал призрачной энергии.
– Не думаю, что придется кого-то уговаривать эвакуироваться, – заметил Карсон под аккомпанемент эха раздающихся то тут, то там воплей.
Шакал понял, что мы убегаем. Он раскинул руки, и члены братства поднялись на волне нового потока энергии. Джонсон, чей нос, очевидно, был сломан, взглянул на Карсона потемневшими глазами, в коих плескалась жажда убийства.
– Братья, носящие мою метку, – провозгласил Шакал, словно жрец у алтаря. – Я – хранитель источника душ. Все, что я имею, – ваше. Возьмите это и используйте.
А затем сделал еще один бесконечный выдох, подобный тому, с мумиями, и влил силу в приверженцев. Необузданная мощь, необузданная энергия, в десять раз более мощная, чем я когда-либо ощущала. И она продолжала расти. Казалось, ей не было конца. Откуда она берется? Не от чего-то в этой комнате, а словно из какой-то бездонной пропасти…
«Я – хранитель источника душ».
Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Да ладно, небось, еще одно преувеличение.
– Взять их, – сухо приказал Шакал. – Если не получится привести живыми, просто верните книгу.
