– Вот оно, истинное лицо всех жалких людей, которые как родились простолюдинами, так ими и останутся до самой смерти, – мысленно проговорил Теодор, глядя на вновь кричащую толпу. – Дай им хлеба они попросят зрелищ, дай им зрелищ они попросят золота, дай им золота они попросят богатства, и так до бесконечности, пока рано или поздно не получат отказ. Всё, что такие люди могут это ждать помощи, оправдываясь несправедливостью мира, а если этой помощи нет, то сложив руки, они будут винить власть, бога, судьбу, лишь бы не казаться жалкими в своих же глазах. Перед ними стоит маленькая восемнадцатилетняя девочка с красивой железкой на голове, а они этого даже не замечают, продолжая взваливать на её хрупкие плечи все свои проблемы.
– Вспомните, зачем мы пришли сюда, – громко начал старец, обернувшись к толпе. – Нас привело отчаянное желание быть услышанными… и разве этого не произошло? Разве не за это мы так отчаянно боролись? Слова нашей королевы вселили в меня надежду, о большем я даже и не мечтал. Ваше Величество, – встав на колено, вновь обратился Эйнар к королеве. – Вы хотели получить признание народа… я признаю вашу власть от своего имени и желаю вам долгого правления.
– Вы тоже заметили? – шепотом спросил стражник, обратившись к Теодору.
– Да, старик явно не так прост, его движения в точности повторяют присягу королевского стража, – так же тихо ответил Теодор. – А я-то гадал, откуда у простолюдина столько воспитания…
– Это точно… смотрите, как он искусно управляет стадом, теперь они тоже встают на колени.
– Я бы не назвал это управлением, скорее простолюдины в первый раз подумали головой.
После речи Эйнара, простолюдины один за другим вставали на колено, признавая Аделину королевой. Кто-то охотно склонил голову, а кому-то вначале потребовалось побороть свои сомнения, но так или иначе, вскоре все без исключения доверили свои надежды новой королеве. Этот груз ответственности королева почувствовала даже через ворота; вначале как слабую дрожь в теле, а затем и как понимание того, что жизнь королевы не может принадлежать только ей одной. С этим пониманием Аделина наконец нашла ответ на свой главный вопрос: она осознала, что быть королевой это не заботится о народе, быть королевой это жить ради народа и его процветания.
– Спасибо вам, пусть сейчас между знатью и простыми людьми много разногласий, вы всё равно поверили в меня. Я никогда этого не забуду, – тихо начала Аделина. – Теперь, благодаря вам, мне понятно как воспользоваться полученной властью. Я снова сделаю Веленгельм справедливым, сделаю так чтобы каждый его житель, независимо от титула, мог жить достойно. Дайте лишь немного времени и сами всё увидите, – твёрдо договорила королева, а затем обратилась к стражу. – Раздай каждому по буханке хлеба.
– Что? Где я возьму столько хлеба? – удивлённо проговорил стражник.
– Мне всё равно, хоть из-под земли достань. Если не можешь, то я пойду в тронный зал и возьму оттуда.
– Эй-ей, успокойся Аделина, – вмешался Теодор, а затем обратился к стражнику. – Отправь своих людей в погреб королевской кухни, пусть там возьмут.
– Хорошо, будет сделано, – без пререканий ответил стражник.
– Пойдём Аделина, они и без нас тут справятся, – торопливо проговорил Теодор и принялся уводить королеву, опасаясь, что она ещё чего-нибудь начудит. – В тронном зале нас наверняка уже заждались.
– Теодор, я и без вашей помощи могу идти, – резко выхватила она руку, а затем задумчиво зашагала вперёд.
– Да уж, чувствую, оберёмся мы от неё проблем… – проговорил в мыслях Теодор. – Если она продолжит так себя вести, то долго не протянет.
После ухода королевы народ понемногу начал «оживать»; одни принялись восхвалять королеву, другие обсуждать её речь, третьи и вовсе обвинять в лицемерии. В этой поднявшейся шумихе выделялся лишь Эйнар, который молча смотрел на уходящую королеву и думал о чём-то своём.
– Ты очень изменилась Аделина… – думал старец. – Раньше я знал эгоистичного ребёнка, а сейчас вижу настоящую королеву. В первый же день у тебя получилось сделать то, чего за десятки лет никому не удавалось – пошатнуть невидимую стену между простолюдинами и знатью. Те, кто побывал по обе стороны прекрасно знают, как она незаметно искажает реальность: простолюдины видят за стеной жестоких, высокомерных, детоубийц, а на другой стороне знать видит в простолюдинах лишь грязных, озлобленных, кричащих зверей, которые только и хотят кусок урвать побольше. Само собой неправы здесь все, рождая своей ненавистью только ещё больше ненависти в ответ, но так ли важно, кто это начал? По-моему, куда важнее кто разорвёт этот порочный круг, правильно ведь, Ваше Величество?
