- Я, кажется, тогда уделял ей недостаточно внимания. Я должен был проводить с ней каждое мгновение своей жизни, а вместо этого носился как сумасшедший, спасая мир и раскрывая заговоры, да еще и втягивая ее во все это… Боже, я даже ни разу не сказал ей, что люблю ее.., - Вельхеор уронил лицо в ладони и тяжело вздохнул.
- Вот это ближе к делу! - Артем обрадованно подскочил в кресле. - Ситуация-то банальная. Чем меньше женщину мы любим… Игнорь ее, мужик!
- Так, - Виктор хлопнул ладонями по подлокотникам своего кресла и решительно встал на ноги, но тут же обрушился обратно. - Что я хотел сказать? Ах, да… Не слушай его, Вельхеор. Это не выход. Выход только один - рассказать ей правду.
- Этот вариант мы уже отмели, - не согласился Вель.
- Ты отмел.
- И правильно сделал, - встрял Артем.
- Нет, не правильно!
- Должны быть еще способы.
- Я же сказал, игнорируй ее. Сколько можно бегать за юбкой?
- Воу, полегче, - Виктор чудом поймал Вельхеора, который весьма резво для своего состояния вскочил с дивана.
- Да не могу я больше так! - жалобно простонал отец. - Я постоянно разрываюсь между “игнорировать ее полностью” и “похитить, угрожая ножом”.
- Парни, мы напились просто в дрянь. Такие вопросы лучше решать на трезвую голову, - Виктор попытался усадить Веля обратно на диван, но тот внезапно будто превратился в мраморную статую и не шелохнулся даже тогда, когда Витя повис на нем всей массой своего тела.
- Мне надо ее найти! - решительно заявил Вель, легко смахивая с себя сына.
- Я с тобой! - тут же подорвался Артем. - Мне тоже надо кого-нибудь найти.
- Стоять! - отчаянно воскликнул Виктор, но оба вампира уже сорвались с места.
Часы на каминной полке показывали 07:30 a.m. Виктор сидел прямо на полу вытянув ноги, и уговаривал свое тело принять вертикальное положение и пойти за отцом и Артемом, пока не случилось беды, но уговоры не помогали. Веки тяжелели с каждой секундой, руки будто налились свинцом. Последнее, что смог сделать Виктор, - это послать смс-сообщение Селин. А потом сознание вероломно его покинуло.
* Далее была предпринята попытка коротко описать одну из известнейших шахматных партий в мире. Она прошла на чемпионате мира в Баден-Бадене в 1925 году между Алехиным и Рети. Алехин стал тогда четвертым чемпионом мира и впоследствии считал эту партию своей лучшей, а также сокрушался, что в то время не давали никаких наград за красоту игры.
========== ДЕНЬ 6. ==========
План города окончательно отложился в моей голове, оставались незначительные детали. Еще несколько ночных прогулок…
Работая рыцарем смерти, я научилась доверять своим предчувствиям, как бы банально это ни звучало. Я смотрела на Барроу, засыпанный снегом, и видела поле боя. Вот узкая улица, сюда будет удобно убегать, если врагов слишком много. Вот баптистская церковь, самое высокое здание в городе, с него отличный обзор. Пожарная часть, полицейский участок, магазин автозапчастей… Вся эта информация казалась полезной и оседала в голове.
Достопримечательностей в городе почти не было. Собственно, и туристы здесь бывали редко. Хотя на арку из нижней челюсти кита взглянуть стоило. А еще на южной окраине города я обнаружила забавный указатель, который сообщал, что до Гавайев три тысячи триста восемьдесят миль. А до Москвы три тысячи пятьсот пять.
Наверное, Барроу был одним из самых изолированных городов в мире. За его пределами не было сухопутных дорог. Впрочем, как и в самом городе. Раньше местные передвигались на собачьих упряжках, а сейчас почти каждая семья держала несколько снегоходов на зимний период и квадроциклов - на летний. Все это мне рассказал шериф Олсен (я как-то застала его в баре у Ника), а потом, смеясь, добавил, что в Барроу всего два сезона: сезон снега и сезон грязи.
Несмотря на все это, мне начинал нравиться этот город. Люди жили здесь вопреки всему. Местные эскимосы, или инупиаты, отстояли у США свое право на существование, сохранили свой язык и, как могли, свой жизненный уклад. Это заслуживало уважения.
Но кроме всего этого была и другая мотивация для моих ночных вылазок: находиться в доме Вельхеора и видеть его постоянно… Еще недавно я сама себе боялась признаться, насколько жду нашей встречи. Теперь мне было страшно смотреть на него. Он ведь был совсем таким, как раньше, вел себя так же, отчего в моем воспаленном мозгу возникало чувство противоречия. Я боялась в один миг забыть о его амнезии, поверить, что все по-прежнему, а потом… Хватит с меня разочарований.
- Нет ни сна, ни пробужденья, только шорохи вокруг*, - промурлыкала я себе под нос, спрыгивая в снег с очередной крыши. Несмотря на все обстоятельства, настроение было прекрасным. Прогулки по Барроу неизменно его улучшали. Может, на людей полярная ночь и действовала гнетуще, но не на меня.
