Каждый день проходил как один и тот же. Завтрак, занятия на которых никто ничего не слушал либо просто спал, обед, выпивка, прогулки по городу или экскурсии. Спортсмены нам давали жевательные таблетки, они убирали полностью запах алкоголя, главное было вести себя сдержанно и следить за теми, кто вроде начинает тупить и выделятся, за этим следил особенно Артур, его слушались. Потом снова выпивка, травка, ужин. От травки дико хочется есть, и для тебя буквально любое блюдо кажется шедевром, будь это хоть обычный бутерброд с салями, ты им просто наслаждаешься будто каким-нибудь кулинарным шедевром от признанного во всем мире шеф-повара. Вкусовые рецепторы, зрение, да и многие чувства обострялись и было реально прикольно чувствовать это. Я подумал почему я не знал об это раньше, почему травка запрещена, почему её не курят вообще все в мире, это так тупо запрещать и сажать за такую эйфорию, такой покой, такое умиротворение с миром. Как нас не заметили в чем-то странном ума не приложу. Драйв и развлеченья царили вечерами в нашем номере без остановки, я даже стал скучать по своей вечной тревоге от таблеток, вот до такой степени там было не до этого. Я перестал принимать таблетки, потому что боялся, что могу отравиться, мешая их с алкоголем или что вырублюсь и все сопровождающие узнают, что у нас происходит, а следом за ними родители и школа. Однажды под кайфом я просто стоял в коридоре и смотрел в потолок на узоры, которые казались такими гармоничными и изящными, и тут откуда не возьмись взялся Никас.
– Чувак, это все до добра не доведет. Мы себе в комнату поставили замок, если хочешь приходи, там никто не сможет тебя побеспокоить, отойдешь от этой всей дряни, поиграем в карты, там веселые ребята.
Я стал его убеждать что все классно и его затея с замком так себе, стал звать его к нам, а он просто вздохнул и ушел. Я не понял почему он так себя ведет и быстро забыл о нем, вернувшиеся в наш номер и продолжил пить. Пройти было негде, плотный дым сигарет и марихуаны перемешивался с запахом спиртного, и я не знаю сколько дней мы прожили в таком ритме, может 6, а может и 8. Я, прогоняя очередного нетрезвого чела со своей кровати ложусь спать совершенно не в адекватном состоянии. Мне всё равно на шум, мне всё равно на то, что внизу нас могут услышать сопровождающие, одна из которых из бывших полицейских, мне всё равно на то, что про травку и алкоголь могут узнать родители, школа, мне похер на мое состояние. Я засыпаю, не думая совершенно не о чем, вот в чем кайф, никаких мучений, страданий, депрессии, перепадов, таблеток, вообще каких-либо негативных мыслей и мыслей в принципе, просто я тут, мне хорошо пусть это временно и пусть это иллюзия, я нашёл себя, и я вырубаюсь по щелчку пальца, во мне прилично спиртного и почти целый косяк травки. Я засыпаю, думая лишь о том, что я скучаю по дому, родным, Виктории, Дану, Алексу, думая, как мне повезло иметь такой дом и таких друзей и любя всё что есть в мире. Чувствуя, как с балкона дует свежий горный ветер рассеивающий запах алкоголя и дыма, занося свежий воздух, который я вдыхаю и засыпаю несмотря на то, что все ещё даже не думали расходиться по своим номерам. Я слишком рано познал алкоголь, тусовки и травку, не зная был ли я к этому готов. На утро мы вставали свежими и без похмелья, мы росли и нам не было нужно много, хотя всего было и много, но мы вывозили этот ритм.
Не знаю сколько бы это продолжаюсь, но подозреваю что скорее всего всё время пока мы были там. Но в один день, точнее где-то на день 16-17-ый накосячил Роджер, он всё испортил или наоборот спас, не знаю. Он напился где-то спирта или водки, и бежав по лестнице издавая не понятные звуки его рвало, он вместо того, чтобы остановиться и от всего лишнего избавиться в одном месте, бежал вниз и все рвотные массы вылетали у него на первый этаж и по краям лестницы, конечно же это услышали на ресепшне и доложили сопровождающим. Когда он добежал до нашего этажа он просто упал как рыба на землю, и в этот момент подошли сопровождающие, его тут же подняли и понесли в номер.
–Перегар, всё понятно. Проспится и всё пройдет, бывает, молодой ещё, глупый. Завтра разберемся, где он взял выпивку, —сказал врач Альфред, беря его на руки.
Альфред нес его а Онора шла рядом, Пелагеи не было, не знаю где находилась она, да и было плевать. И тут настал кульминационный момент, Онора открыла нашу дверь, и они заходят к нам в номер, в конце коридора, где рейвы начались, и не останавливалось не на секунду каждый вечер. Они видят толпу людей с выпивкой, курящими и не только сигареты. Они быстро вошли и увидели абсолютно всё, описать их лица в тот момент просто невозможно, ни лица сопровождающих, ни лица тех, кто был у нас в номере. Это же все несовершенно летние, это учет в специальных заведениях побывав в которых ты точно не улучшишь себе жизнь, а за травку вообще тюрьма.
– Вы не ведаете что творите, пошли все вон кто тут не живет, – крикнула Онора и все лениво, но с довольными лицами, толком еще не осознавая всей серьезности положения вышли.
