Ответил ей мужчина, сидевший прямо напротив нас в черном костюме и черной рубашке, седовласый и с длинной челкой, которую он часто и тщательно поправлял, с довольным лицом. Женщина быстро вышла, и он сразу как она закрыла дверь сказал:
– Кто еще хочет удалиться и не решать, что делать с малолетними? – после его слов поднялись 6 человек.
– У нас есть дела поважнее, Никас зачем уставать этот цирк, этот «суд»? Решайте сами что с ними делать.
Все ушли и остался только мужчина в черном, как я понял по имени Никас, он непринужденно стал говорить.
– Да, в ваши годы мы не творили того, что творите вы. Я всё знаю, знаю, как вы там собираетесь в последнем номере на третьем этаже и делаете грязные дела. Я удивлен, таких у нас ещё не было.
Онора пыталась что-то сказать, но он жестом руки с серьезным лицом дал понять, что не стоит ей его перебивать.
– Мне нужно доложить об этом в органы полиции, а они уже разберутся и непременно доложат об этом вашему начальству, родителям, школе. Последствия будут критическими для всех вас, вы это понимаете?
– Да и мы со всем уважением просим прощения и готовы понести ответственность и решить эту проблему, сказала Онора.
– Решить, это как же?
– Мальчики извинятся и такого больше не повториться. Они же ещё дети и только учатся жизни. Давайте не будем им портить жизнь с самого начала, я уверена пусть не все, но многие тут исправятся. Это будет хорошим уроком.
– Хм, соглашусь с вами.
– Для имиджа нашего санатория это тоже может обернуться критически, вы видели сколько у нас корпусов и многие люди, которые у нас отдыхают очень влиятельны. Город тут небольшой, слухи быстро распускаются. Я вижу среди ребят есть смышленые, поэтому давайте сделаем вот что… Пусть ребята выйдут.
Мы стали, извиняясь выходить, а этот Никас нам кивал головой вроде как прощая нас. Я вышел последний и перед тем, как закрыть дверь я увидел, как этот мужчина достает ручку из пиджака. Мы вышли на улицу, мы понимали, что нужно стоять тихо и спокойно у этого здания, Роджер хотел закурить, но Гарри вырвал у него сигарету посмотрел на него со злостью. Мы замерли в ожидании решения, от которого зависело будущее. Ужасное чувство, когда твоя судьба, жизнь, или что бы то не было, зависит не от тебя, а решается кем-то другим.
Онора вышла довольно быстро и сказала тихо следовать за ней к нашему корпусу. Когда мы пришли на место она сказала всем собраться в нашем номере и быть там. Её молчание только усиливало страх.
– Все плохо? – спросил Гарри.
– Могло быть и хуже, поднимайтесь я скоро буду.
Мы неохотно зашли в наш номер, на кануне мы всё убрали, проветрили, так что было вполне сносно там теперь находиться. Наверное, впервые там собралась такая толпа не тусить а ожидать сопровождающую, ожидать неизбежное, ожидать исход и последствий от наших тусовок.
Онора зашла вместе с Пелагеей. Пелагея начала орать, как мы могли такое творить тут. Она была просто в шоке от того, что случилось и от того, как мы проводили вечера. Она быстро вышла и хлопнула дверью. Онора стала говорить.
– В общем, дело такое, он дал лист с записью, смотрите.
Там была написана сумма, приличная сумма. Но которая успешно делилась на нас всех, всех 17-ти, что бы каждый дал равнозначную и не совсем большую сумму.
– Другого выхода нет, это еще небольшие деньги, и я знаю, что они у вас есть. А у кого нет звоните родителям, придумайте экскурсию, если не поверят дайте им мой номер, я все подтвержу. Ну так что, нужно быстрее это решать?
Мы сразу же скинулись не раздумывая, мы больше прогуляли чем он требовал. Роджер сказал что-то типа: ну и мудак этот главный.
– Главный? – с удивлением посмотрела Онора.
–Он всего лишь тут следит за имуществом и за тем, чтобы всем всего хватало. Нам очень повезло что все остальные вышли и не стали разбираться. Если бы это был главный мы бы давно уже ехали домой, а вы прямиком поехали бы в полицию на оформление за распитие спиртного, да еще и марихуана, думаете я не знаю, как она пахнет? Вас там по полной бы оформили. Это в первый и в последний раз, больше вас никто выручать не будет, – злостно сказала Онора и забрав деньги вышла.
Ну что ж, мы присели и выдохнули, вроде бы все обошлось и все стали расходиться. Мы прилегли расслабиться, вошла Пелагея.
– Завтра утром после завтрака вы переезжаете в начало коридора, это не обсуждается. Мой номер будет как раз под вами, а в вашем номере будут жить девочки, среди которых моя дочь.
– У вас тут с вами дочь? – резко ворвался в её речь Роджер, а она вздохнула и ушла.
– Так я не понял, тут её дочь? – снова переспросил нас Роджер.
– Да вообще похер на её дочь. Она специально её селит в наш номер, чтобы мы даже не пытались туда попасть и снова затусить, – сказал я.
