Амат промолчал. Некстати разболтавшийся громила направил его мысли совсем в другую сторону. Против собственных планов, он окунулся в реку памяти. Вновь замелькали картины стремительного бега за явившемся покровителем. Дух злился на племя. Его и раньше нельзя было назвать миролюбивым или заботливым, но после неудачного жертвоприношения он совсем взбесился. Разогнал дичь, лишив своих детей охоты, и погнал к горам. После двух суток бега, он все же сбавил темп, а потом и вовсе дал им отдохнуть, оставив одних и уйдя вперед. За ладонь времени отряд успел отдохнуть и отъестся, а затем Амат, прекрасно ощущающий покровителя, повел их дальше.
Призрачный медведь лишь пару раз появлялся рядом с ними, но ни разу не подошел близко и не помог с охотой. Амат чувствовал, что тот все еще не утолил жажду крови и был рад этому. Все это время Амат напряженно думал о произошедшем. Да, он сам допустил ошибку не убив жертву правильно, но он уже делал так раньше и ничего необычного не происходило. «Значит дело не в этом», — резонно решил Амат и продолжил размышлять.
Ему частенько приходилось сталкиваться с чужими духами, но могучий медведь всегда одерживал верх над ними, а ведомые Аматом охотники побеждали живых. Конечно, иногда это обходилась настолько дорого, что приходилось совершать долгий переход к родным стойбищам, набирать подросших мальчишек и лишь затем продолжать поход, но за все это время Амат никогда не сталкивался с призраками похожими на людей. Верней, видеть-то он их видел, но покровителю они были на один зубок, а тут… От воспоминаний о жутком грохоте и слепящей вспышке, сопровождавшие появление необычного духа, Амат поежился.
Он единственный из всего отряда осмелился взглянуть на странного призрака, и то, что остальные, в лучшем случае, смогли бы увидеть лишь ели заметную рябь воздуха ничего не меняло. Трусы и слабаки. Еще бы, ведь за время трех дальних охот, он был единственный, кто осмелился надеть на голову череп покровителя и выжить после знакомства с призрачными когтями. Однако, именно тогда, лежа в бреду, с разодранной до костей спиной, он познал истинный страх — страх смерти. Амат, снискавший славу бесстрашного, на деле панически, до судорог, боялся умереть. Вот только ужас от вечного забвения стал для него вызовом. Он будил жгучую ярость и ненависть к несправедливости мироздания. Именно поэтому он первым бросался в драку и никогда не отступал. Каждый раз рискуя жизнью, он буквально ломал сам себя, получал настоящее мазохистское удовлетворение от хождения по краю и бросал вызов естественному порядку мира.
И несмотря на все это, невзирая на множество схваток, в которых он каким-то чудом умудрялся избегать ран, он боялся умереть окончательно. Может как раз из-за своей удачливости и боялся? Еще он знал, точно знал — духи могут жить вечно. При условии, что их не убьет другой дух. Именно поэтому неудачное жертвоприношение и явление необычного призрака так крепко засело в его голове. Ведь сам того не осознавая, он искал способ переродиться. Стать бессмертным.
Амат видел, как чужой покровитель, а никем иным, по его мнению, явившийся с громом призрак быть просто не мог, превратил жертву в духа. Он видел, как необычный призрак наполняет жизнью пересыхающие каналы в теле умирающего и разжигает тускнеющие оболочки. Более того, вмешавшийся в обряд призрак спас молодого духа и сумел не пасть от могучих когтей покровителя Амата. Да что там пасть, он так измотал медведя, что пришлось приносить в жертву своих. Те пошли на смерть добровольно и с радостью, но полностью восстановить силу покровителя не смогли.
Все изменилось с новой луной. Медведь-призрак явился ночью и повел своих детей сквозь мрак к лишь одному ему ведомой цели. Когда солнце стало клониться к закату, уставший от долгого бега отряд выбрался на тропу. Поднявшись по ней, они оказались у брошенной пещеры. Угли еще чуть теплились, враг ушел относительно недавно, но преследовать его в наступающих сумерках, будучи усталыми… Грозный рык разъярённого духа и возникшие на камне полосы от когтей сказали сами за себя.
Долгий бег вывел их к заросшему камышом берегу. Чуть уловимый запах дыма заставил перейти на шаг. Впрочем, не так уж они и потеряли в скорости. Тем не менее, двигаться они стали куда тише. Звук по воде разносится далеко, и вскоре они услышали речь добычи, плеск и странный шелест. Амат уже собрался отдать жестами сигнал разделиться, чтобы охватить дичь с двух сторон, но тут молодой Вугар заорал во всю лужёную глотку и рухнув принялся кататься по земле. Это оказалось столь неожиданно, что даже многоопытный Амат растерялся и замер в нерешительности. Взревевший покровитель подскочил к Вугару и ударом лапы практически разорвал пополам рослого охотника, мгновенно вернув тишину.