Вот понукаемое Хыром племя начинает покидать родную пещеру, а Рым достает плоский камень с нарисованным контуром мышонка, проводит по нему пальцем и собирается оставить этот недоамулет призрачному другу, но тот не желает расставаться с мальчиком. Взбирается на камушек, но не поглощает едва заметную дымку. Миг, и дух растекается по камню. Рым удивленно смотрит на светящийся невидимым обычным людям светом амулет, любуется появившимися в нем прожилками струящейся маны и думает. Ему важно дать имя новому. Дух камня? Камень духа? Живой камень — решает Рым, убирая сокровище в кожаную складку на поясе.
— Идем, — машет рукой Хыр.
— Бегу, — отвечает Рым.
— Где дух Гама? — шепчет лже-шаман, убедившись, что их не могут слышать уже ступившие на тропу последние члены племени.
— Ушел на разведку, — говорит Рым тихо, и указывает глазами на долину.
Хыр молча кивает, и они начинают спуск вниз. Долгая дорога заканчивается поздним вечером в камышовых зарослях возле реки. Все устали, вымотались, но покоя им не видать. Призрачный мышонок, выбравшийся из каменного дома-амулета и сидящий прямо на плече Рыма, пищит, заставляя того вскинуться и оглядеться. Вскоре из кустов появился мрачный Гам. «Дикари бегут сюда, надо делать плоты и уплывать немедленно», — практически рычит дух охотника.
Вот где-то на этом моменте мне удалось не покинуть, но как бы отстраниться от потока проживаемых воспоминаний. Стать сторонним наблюдателем, а не разделять мысли и чувства Рыма. Сами по себе они никуда не делись, но теперь они перестали быть частью меня. То ли дело в знакомом духе, то ли уже получил достаточно знаний и перестал нуждаться в посреднике для понимания, то ли все вместе и еще что-то сверх того. Тонкие материи, в которых еще предстояло разбираться и разбираться.
— Хыр, враги рядом, — шепчет Рым, — надо немедленно уплывать.
— Люди устали, — скрипит, чтобы не стучать, зубами шаман.
— Нас принесут в жертву. Я ухожу, — поднимается Рым.
— Гам сможет помочь? — дергает мальчика за руку и насильно усаживает обратно Хыр.
— Да, — кивает Рым, обменявшись взглядами с призраком.
— Хорошо, — вздыхает шаман, поднимаясь на ноги.
Естественно, уставшие люди не желают резать тростник и вязать его в охапки. Зур, второй по силе охотник племени поднимается на ноги, толкает Хыра и называет его вруном. «А ведь шаман все верно рассчитал», — опережаю мысли Рыма, пришедшего к тому же выводу. Хыр кричит о гневе духов предков и каре, слюни летят во все стороны, но бешенная брань и угрозы довольно однообразны. Зур отвечает в той же манере и почти сразу же предлагает шаману показать силу духов. «Вот и захлопнулась простенькая ловушка», — усмехаюсь, смотря на призрак Гама, давно уже стоящего рядом с бунтарем. Момент выбран идеально, все племя смотрит на Хыра и Зура. Шаман перестает бесноваться, вскидывает руки и призывает духов явить свою волю. Тягучие мгновения тишины, секунды растягиваются в минуты, но ничего не происходит. Зур, сбитый с толку резкой сменой манеры поведения скалится, открывает рот и летит на землю, сбитый ударом из пустоты. Отвесив челюсти и выпучив глаза, люди смотрят на возящегося на земле охотника. Резкий окрик заставляет их буквально подпрыгнуть и сосредоточиться на шамане. Хыр начинает раздавать короткие приказы по существу. Называет имена, определяет порядок действий и очередность отплытия.
«Толково», — оцениваю поведение и команды шамана. Рым же на них практически не обратил внимания. Впрочем, ему простительно. Люди фонили верой: не тоненькими, почти неразличимыми порциями, а… ну, для Рыма, это было что-то сродни впервые увиденной стоваттной лампочки. С тусклой лучиной, а то и угольком, которые он знал раньше, не сравнить. Находящийся чуть ли не на грани распада Гам, потерявший не только детализацию, но и оплывший до колоколообразного состояния, впитывал эманации веры и быстро восстанавливался. Интересно оказалось за процессом со стороны наблюдать. Правда, зрение Рыма существенно уступало по возможностям моему, но он находился достаточно близко к духу, чтобы рассмотреть массу занимательных подробностей.
Принципиально нового узнать не удалось: вера впитывается, преобразуется в ману и та наполняет духовное тело, но все равно познавательно. Одни только прикидки по конвертации энергии и скорость восстановления уже давали пищи для ума, а если прибавить к ним способность духовной сущности поглощать свободно разливаемую веру, прикинуть ее потери, так и вовсе есть над чем задуматься и несомненную пользу тотема или алтаря какого оценить.