— Ведь за жизнь рода отвечал и порученные дела на мне лежали, — растерялся Хыр, чуть не захлопав глазами.
— Ты прекрасно справился. Вряд ли бы кто-то смог лучше, — покивал с умным видом, и предложил продолжить осмотр достижений.
Хыр широко улыбнулся, грудь выпятил и дальше повел. Мне же лишь затылок чесать оставалось и раздумывать на тему того, что люди меняются. Пока рядом был, как-то не замечалось ничего, плавно все шло. Незаметно. Вроде и отсутствовал недолго, а хватило, чтобы разглядеть контраст. «Ведь мужик был лентяем и чуть ли не тунеядцем с завышенными амбициями, а теперь он настоящий лидер и хозяйственник», — подумал, смотря на спину Хыра.
— Вот, — указал он на… печь.
— Обалдеть, — пробормотал, переводя взгляд с печи на Хыра.
«Он еще и талантами инженера не обделен», — билось в голове. Конечно, когда впервые деготь выпаривали, много всякого наговори и о разном на шаманских посиделках рассказывал — но печь? Двухкамерная! С трубой отводящий дым к повышающий тягу канаве?! Шокирован. Хоть понятно стало, почему у него лицо от жара красное и сам он в копоти, а дыма не видно.
В общем, отойдя от удивления и осмотрев конструкцию, наговорил массу лестных слов. Серьезно, займись я организацией чего-то подобного, скорей всего решил бы возводить углевыжигательную печь рядом с лагерем, но Хыр разумно поставил ее на другой стороне холма, поближе к воде. Так он обеспечил производство нанесенным рекой топливом, а заготовленные мной чурбаки прекрасно перекатывались. Когда расчистил место под стоянку, порубил стволы воздушными лезвиями с тем расчетом, чтобы получившееся можно было в одиночку перемещать. Заодно познакомил людей с принципом колеса. Так получалось намного наглядней согнутой и кое-как скрепленной на концах веточки.
Закончив экскурсию и походу вникнув в дела и новости вернулся в лагерь. Теперь пришел мой черед рассказывать. Коротко поведав о собственных приключениях, озадачил слушателей встречей новичков. Относительно формальной части вопросов не возникло. Во-первых, болотники уже частично прошли ритуал. Во-вторых, имелся опыт принятия бывших лосепоклонники и невест из племени рыбаков. Однако, оставалась проблема языка. Обучать своих вселением или поэкспериментировать с магией — сложный выбор.
— Я бы хотел знать их язык, — задумчиво потер щеку Хыр.
— И я, — тут же проявил инициативу Рым.
Кыр с Гыгом молча кивнули. Они вообще в совещании чисто формально участвовали. Первый по инерции, второй как главный прораб. Причем, чувствовалось, что у него есть предложение, но он не спешит его озвучивать. Кажется, не уверен в его разумности. Или важности? Эх, сложно разобраться в мутных мыслеобразах и сменяющих друг друга эмоциях.
— Дрого, давай попробуем как тогда, — постучал пальцем по лбу Рым.
Прислушавшись к его чувствам понял, что он действительно желает узнать чужой язык, да и не только его. Что поделать, любопытство и Рым — почти синонимы.
— Ладно, давай попробуем, — согласился, концентрируясь на пульсации очага и показывая охотничий знак призывающий к тишине.
На то, чтобы провалиться в хаотичный водоворот собственного разума ушли минуты. Так как явился сюда с вполне конкретной целью, фактически не столько медитируя, сколько колдуя, то и искомое обнаружилось сразу — темное пятно, отдаленно напоминающее человеческую фигуру, но при этом стойко ассоциирующееся у меня с утопшем шаманом болотников.
— Зараза, — выругался, вновь концентрируясь на очаге и отстраняясь от вызванных воспоминаниями эмоций.
В этот раз все получилось сходу. Будучи готовым к вывертам разума сумел удержать концентрацию и мысленно коснуться человекоподобной тени. Поток воспоминаний нахлынул по цепочкам ассоциаций, но прошел сквозь меня и стал всего лишь фоном. «Вот так-то, я знаете ли нынче дух», — порадовался успеху и сосредоточился на извлечении языка болотников. Увы, попытка провалилась. Верней, отдельные слова и даже целые предложения находились легко, но упорно не желали превращаться в монолитно цело. Помучался, пытаясь хоть как-то все это в комок слепить и удержать. Не вышло.
«Да какого лешего!» — взревел мысленно и точно так же как в реальности, просто захотел и стянул максимум доступной маны в шар. Полыхнуло внезапно. В первое мгновение почудилось, что ослеп. Но все оказалось проще — хаос внутреннего мира разорвало и тут же упорядочило. Если раньше мой разум был воронкой смерча внутри калейдоскопа, то теперь он стал бурей над штормовым морем. Казалось бы, невелика разница, однако все не так просто. Пусть суть случившегося и ускользала от меня, но чтобы пользоваться программой необязательно уметь программировать, да и о работе компьютера можно ничего не знать. Используя возникшее чувство направления погрузился в бушующий океан, нашел в нем область полную слов и смыслов, собрал ее в плотную каплю и покинул внутренний мир.
— Красиво, — не удержался Рым, почти уткнувшись носом мне в ладонь.
— Еще бы не столь утомительно, — пробурчал, находясь в некоторой прострации от проделанного.
