Баяр с удовольствием смотрел на эту ее улыбку. Настоящее чудо ведь — только что из-за маски угрюмого парнишки выглянула его Дженна. Только для него выглянула. Как мало ей нужно от него — внимание и ласка! Он ведь уже знает, какой она может быть настоящей: и веселой, и насмешливой, и нежной, и горячей в любви. Как она скулила и зажимала рот ночью под его руками и губами! Исцарапала снова ему спину, искусала плечи. Ох! Зря он об этом вспомнил.
Впрочем, постель — безусловно, прекрасно, но это лишь первый шаг. Приручение Дженны только началось, ему ещё долго учить ее доверять и быть спокойной рядом с ним. Сложная, но такая увлекательная задача!
Протянул руку, быстро дотронувшись до ее плеча — просто, чтобы убедится, что она уже не вздрагивает от его прикосновений, улыбнулся ей одними глазами… и вернулся из темноты шатра в реальный мир.
На горизонте виднелся столб черного дыма.
— Оружие подготовить, — тихо приказал он. — Едем.
Быстрый взгляд в сторону Дженны — она качает головой, касаясь затылка. Поясняет:
— Опасности не чувствую.
Что ж, он ещё не был уверен, насколько точен ее дар, поэтому не позволит застать себя врасплох .
— Быстро.
И они понеслись галопом и зигзагами — настоящий вихрь. Так в них гораздо сложнее попасть стрелой. Но оказалось, что опасности, действительно, не было. Точнее, опасностью были они сами.
Горел стан. И горел давно. Остовы шатров, развороченные костровища, залитая кровью трава. Кохтэ.
Людей живых нет, только тела. Женские и детские.
Баяр спрыгнул с коня, присел рядом с одним из тел, перевернул, оглядел стрелу, торчащую из женской груди и выдохнул сквозь зубы:
— Иштырцы. Это их стрелы.
Выпрямился и закричал:
— Мы — кохтэ! Из стана хана Тавегея! Есть кто живой?
Женька подумала, что Баяр сейчас врал. Но ему виднее.
Тлеющий остов одного из шатров зашевелился, и оттуда выглянула старая женщина. На лице у неё была кровь, левую, видимо, сломанную руку она держала правой — как младенца.
— Похож, — сказала старуха, прищурившись. — Свои, кохтэ.
— Что здесь случилось?
— Знамо что, иштырцы. Туча их налетела… а у нас мужчины в набег ушли. Кто остался — тех вырезали. Женщин самых красивых угнали. Детей убили тут же — им чужие дети не нужны. Оставили в живых старух… да тех, кого на месте употребили.
Женька, оглядываясь, сглотнула натужно. Ей не было дурно, когда она зарезала троих человек в лагере иштырцев, спасая Баяра. Она совершенно спокойно стреляла в людей. Но взгляд вдруг натолкнулся на неестественно вывернутое тельце малыша не старше двух лет на вид — и девушка спрыгнула с коня и сложилась пополам: ее стошнило. Слёзы текли по лицу, колени подгибались, несмотря на яркое солнце, по спине струился пот. Вот она какая — смерть.
Баяр поглядел на жену, но подходить к ней не стал. Кивнул друзьям:
— Надо похоронный обряд совершить. Собирайте тела.
Пока мужчины совершали свою ужасную работу, он подошёл к старухе, вокруг которой собрался с десяток женщин: молодых и старых. Все в окровавленных одеждах, с изуродованными побоями лицами. Стиснул зубы, вспоминая, что никогда кохтэ не воевали ни с детьми, ни с хозяйками шатров — это было просто постыдно. А здесь… и это были не его люди, не его семья, но бросить их вот так он просто не мог.
— Что-то из припасов сохранилось?
Старуха, очевидно, признанная старшей, принялась нудно перечислять муку, крупу и сушеное мясо. С голоду женщины в ближайшее время не умрут.
Где-то внезапно раздался младенческий плач, и все вздрогнули.
— Это Найра, — пояснила старуха. — Она умная, спряталась с детьми в выгребной яме. Ее не нашли. И сама уцелела, и троих детей спасла. Но сейчас не выйдет, пытается детей отмыть.
— Сейчас мы поможем вам здесь все убрать, — тихо сказал Баяр. — Оставим коня и… кто-то умеет стрелять из лука?
Понимал, что глупость спросил. Откуда? Второй Дженны во всей степи не сыскать. Внезапно подумал, что ее желание учиться себя защищать вовсе не было глупостью. Неожиданно две женщины средних лет кивнули, да ещё старуха подтвердила:
— Умеем. И Найра умеет.
— Луки и стрелы тоже оставим. Идите в сторону Змеиной реки, вправо от восхода солнца. Там будут большие чёрные камни, их видно издалека. В стане хана Тавегея вас примут в шатры.
— А вы что же, не доведете нас? – задала неприятный вопрос старуха, и Баяру пришлось признаться:
— Меня из стана изгнали. За неподчинение хану.
— Никак, сам хотел править? – хитро усмехнулась женщина.
— Что-то вроде того, – пожал плечами степняк. Рассказывать ей в подробностях он не видел смысла.
— Молодой, да удалой, – вздохнула старуха. – Эх, какие твои годы еще…
Баяр кивнул и отошел к месту, куда его люди уже сложили тела. Куча очень и очень большая. Слишком большая, так быть не должно. Укрыли обрывками тканей, положили поверх несколько луков, пару ножей, бросили риса и муки. Ложки, деревянные миски, несколько цветных поясов – Баяр узнал, мужчины сняли с себя. Пусть же на небесных лугах невинные жертвы иштырцев обретут покой!
