– В инте… что? Это какая‐то книга? – растерянно спросил Паша.
– Ну… это такая большая библиотека, где можно найти ответ на любой вопрос. Там очень много книг и информации. Книг, которые нельзя потрогать, – попыталась объяснить Настя.
– Библиотека-призрак? Во мне тоже много информации, и меня нельзя потрогать. – Паша попытался улыбнуться.
– Да, будем считать, что это библиотека-призрак. – Настя улыбнулась в ответ. – Так вот, там пишут, что призрак может отправиться дальше к свету только после того, как закроет свое незавершенное дело.
– Незавершенное дело? У меня нет незавершенных дел. Я ничего не начинал. – Паша непонимающе посмотрел Насте в глаза, отчего стало немного жутко.
– Не физическое дело, а скорее что‐то духовное. Подумай, что тебя волнует больше всего?
Паша замолчал, переведя взгляд на потолок. Он молчал несколько минут, а Настя не решалась его окликнуть, разглядывая его прозрачное тощее тело в свитере и штанах, острые черты лица со впалыми глазницами, и стараясь запомнить в мельчайших деталях.
«Боже, сколько ты всего пережил… Бедный… Мне так тебя жаль». – Насте хотелось кричать от боли в груди, она прикусила нижнюю губу и впилась ногтями в холодную кожу предплечья.
Паша резко повернулся и тихо сказал, словно что‐то вспомнил:
– Аня… Я так и не извинился перед ней. – Паша встал и начал метаться по камере из стороны в сторону. – Я поступил очень подло: сказал маме, что это она взяла бабушкино золотое кольцо, которое я проиграл на скачках. Мама тогда сильно разозлилась и выпорола сестру ремнем. Она плакала и не понимала, за что мама ее наказала. Я хотел во всем признаться, но так и не смог.
Паша опустил голову и снова закрыл лицо руками, после небольшой паузы заговорил:
– А эта твоя призрачная библиотека может знать, где моя сестра?
– Ну, в теории может. Но чтобы ее найти, понадобится гораздо больше информации, чем просто имя. Расскажи мне о ней все, что помнишь. – Настя достала телефон и начала записывать в заметках.
– Аня… Очень хорошая, милая девочка. Ей было семь лет, когда мы спустились сюда. У нее светлые волосы и большие голубые глаза. Мама с папой называли ее «Анютик». Я скучаю по ним… Но я прекрасно понимаю, что вряд ли они еще живы. Прошло семьдесят два года с моей смерти.
– А как ты понял, сколько лет прошло? – Настя смотрела на Пашу с недоумением. – Я думала, ты не в курсе, какой сейчас год.
Призрак кивнул в сторону стеллажей. Настя глянула на коробки: на каждой была написана дата изготовления и срок годности.
– Точно! До меня дошло. – Она восхитилась сообразительностью Паши.
– Да, каждый день, когда сюда приносят новый товар, я вижу примерную дату. Пока я тут сидел, изучил все составы, описания продуктов и названия. Этикетки для меня как книги. Люблю, когда в составе побольше написано: пищевые добавки, глутамат натрия и консерванты. Я не знаю, что это значит, но звучит очень красиво.
Настя улыбнулась, попыталась встать, качнулась и чуть не упала. В теле ощущалась дикая слабость, ноги дрожали от холода, нос начало закладывать, а кончики пальцев онемели.
– Ты в порядке? – к ней подлетел Паша, обдав Настю новой волной холода. – Тебе нельзя здесь столько находиться. У тебя руки посинели. Срочно нужно идти греться! А то останешься здесь со мной в камере навсегда!
Паша говорил обеспокоенно, с заботой в голосе. Настя посмотрела на руки, они и впрямь посинели.
– Да, ты прав, – сдалась Настя. – Но я обязательно вернусь! Ты помнишь, какая у вас была фамилия?
– Конечно, Панфиловы. Аня родилась пятого февраля. Это как‐то поможет в поисках?
Настя записала данные в заметках телефона, еле попадая пальцами по клавиатуре.
– Конечно… – Настя сама до конца не верила, что можно найти человека спустя столько лет. Немного поколебавшись, она заговорила дрожащим голосом: – А можно спросить у тебя кое-что?
– Да, конечно.
– А каково это… ну, попасть на ту сторону?
– Очень одиноко. Есть только ты, воспоминания и страхи.
Настя с тоской посмотрела на Пашу и медленно пошла в сторону выхода, доставая из сумки замок с ключом. Паша помахал ей на прощание и скрылся в стене. Настя закрыла тяжелую дверь, защелкнула замок, включила рефрижератор и пошла в сторону лестницы. Тело дрожало не только снаружи, но и внутри, хотелось закричать во весь голос и выпустить боль наружу. Насте стало безумно жаль Пашу, хотелось обнять и забрать все его страдания, которые пришлось пережить. Боль от потери близких, от чувства вины и боль каждого дня одиночества на протяжении семидесяти двух лет. Она пообещала себе сделать все возможное, чтобы помочь Паше.
– А ты что тут делаешь, красотка? Ты же ушла давно из магазина. – Олег неожиданно появился, выкатывая из лифта тележку с соками.
Настя вздрогнула и взглянула на часы: уже семь вечера.
– Я… сережку потеряла, когда ходили с тобой на склад! Вот, спустилась поискать ее, – растерянно промямлила Настя, стараясь унять дрожь во всем теле и удержаться на ногах.
– И что, нашла? – усмехнулся грузчик.
