Когда я очнулась, вокруг бегали люди в касках, в воздухе витали клубы дыма и пыли, легкие горели от нехватки кислорода, а тело невыносимо болело. Я стала искать глазами его, а когда нашла, закричала от ужаса. Его обезображенное тело лежало недалеко от меня, взгляд застыл и смотрел куда‐то вверх, пепел оседал прямо на голубые глаза.
– О, боже… Это тот самый взрыв, который случился в апреле одиннадцатого года? – Настя вскрикнула и закрыла рот рукой. Лена утвердительно кивнула.
– Да, тот самый. – Лена отпила чай. – Террористы оставили сумку со взрывчаткой на перроне, и без пяти минут шесть она взорвалась. Парень умер от взрывной волны, прикрыв меня своим телом. Если бы не он, я бы тоже умерла. Он спас меня ценой своей жизни.
– Это ужасно… Лен, мне очень жаль. Даже не представляю, каково тебе и его родственникам… – На этот раз встала Настя и обняла Лену, отчего та перестала сдерживать слезы и заплакала, громко всхлипывая и глотая воздух, чтобы не задохнуться от горя.
– Меня раздавило морально, было очень жаль его, – продолжила Лена. – Но я так и не решилась связаться с его родителями. Как мне смотреть им в глаза? Я ведь выжила, а он нет. Но знаешь, что самое невыносимое? Его страница на сайте «ВКонтакте». Она застыла, как будто бы он все еще жив и улыбается со своего аватара. Он делился планами на жизнь в постах, играл в музыкальной группе на гитаре и хорошо пел. Там до сих пор висит статус о том, что он мечтает записать альбом. Только дата последнего визита на сайт выдает, что его давно нет. Захожу иногда послушать его песни. И каждый месяц отношу цветы к мемориалу в память о погибших в тот день.
– Бедный парень. – Настя смахнула слезу со щеки и тяжело вздохнула. – Вот так живешь, общаешься с кем‐то, делишься планами. А потом раз – и его уже нет. Так мы обе, получается, должны были умереть, но кто‐то спас нас от смерти?
– Да, именно. – Лена вытерла глаза салфетками и попыталась вернуть привычный бодрый вид, но получалось плохо. – У меня есть теория, что мы как будто побывали одной ногой за гранью жизни и теперь видим потусторонних существ. Возможно, где‐то в параллельной вселенной случайностей не произошло, и мы уже мертвы. После призрака «Стрелы» я видела и других. Я тогда тоже закричала и убежала. И ты большая молодец, что решилась вернуться туда и поговорить.
– Правда? А где ты их видела?
– Не поверишь, тоже на складе магазина. Однажды я ездила на Фрунзенский район, заменяла девочку по заявке в мелкий гастроном в доме на улице Романовская слобода, спустилась на склад, а там в воздухе зависла целая толпа призраков. Я тогда кричала еще сильнее, чем в «Стреле». В ней был всего один, а здесь целая куча. Худющие, кожа да кости, измученные и страшные.
– Ты узнала что‐нибудь про них? Откуда они там? – Настя выпрямилась и смотрела на Лену, не отрываясь.
– Да, я потом встретилась со своим преподавателем из универа по истории Беларуси Екатериной Ивановной и расспросила ее, что происходило в том доме. Она очень крутая: учила нас не по учебникам, а по своей программе, много читала мемуаров, скрытых данных и интервью свидетелей. О призраках я ей ничего не сказала, объяснила интерес тем, что друг хочет купить там квартиру и нужно знать историю.
– Так что там было? – нетерпеливо спросила Настя, отставив кружку с чаем в сторону.
– Здание находилось на территории большого еврейского гетто, – тихо сказала Лена. – В нем жили не только местные, но еще и свозили людей из Германии, Чехии и Австрии. Екатерина Ивановна мне рассказала, какие ужасы там происходили. Евреи жили без отопления, канализации, а еду выдавали только тем, кто работал на заводе. Периодически в гетто устраивали погромы и уничтожали абсолютно всех без разбора. Иногда за узниками приезжал транспорт, их увозили в лагерь смерти в Тростенце. А иногда прямо в машину пускали выхлопные газы, и люди умирали от удушья. За два года в гетто убили больше ста тысяч человек. Представляешь?
Настя ошарашенно смотрела на Лену, не веря своим ушам. На уроках истории им такого не рассказывали, и Настю сильно шокировал этот факт. Фантазия слишком реалистично нарисовала образы убийств, и у Насти снова полились слезы.
– О, боже… – сказала она сквозь слезы. – Не верится, что такое могло происходить в Минске!
– Мне стало очень жалко этих призраков, – продолжила Лена, прокручивая на руке браслет из камней. – Я набралась смелости и пошла туда еще раз. Перед этим захватила распечатки из интернета. Оказалось, призраки не в курсе, каким образом закончилась война. Я рассказала им про то, что мы победили, про то, как сейчас живут евреи, что больше нет гонений: они уважаемые члены общества. У них теперь есть дом – Израиль. Когда я пришла туда в следующий раз, они уже испарились.
– Кажется, ты смогла им помочь, и их души обрели покой, – с надеждой в голосе сказала Настя.
– Да, но за эти дни я поседела от уничтоженных нервных клеток. Я не шучу, даже бабушка заметила. – Лена перекинула пряди вперед и стала показывать седые волосы.
