Небо все сильнее затягивалось тучами, в воздухе витал запах надвигающейся бури. Пропали насекомые и птицы, наступившую тишину нарушали лишь раскаты грома и шелест деревьев. Когда небо осветилось молнией, Настя перешла на бег. Начал сильно болеть бок, но останавливаться было нельзя.
Когда Настя выбежала из леса к деревне, с неба начали падать редкие и крупные капли. Дождь стремительно превращался в ливень. Несмотря на боль, Настя ускорилась и побежала в глубь деревни. Капли падали все чаще и чаще, одежда стала мокрой и неприятной на ощупь, в воздухе витали запахи мокрой земли и цветов.
Пряча лист со схемой в рюкзак, она нашла нужный дом. За невысоким деревянным забором открывался вид на огород и теплицы. За ними стоял маленький домик, обшитый сайдингом, по крыше из бордовой черепицы стекали струйки воды, из трубы шел густой дым. Во дворе никого, калитка была закрыта. Настя вспомнила, что у ее бабушки была такая же и закрывалась она изнутри. Она перекинула руку через верх и сняла крючок с защелки. Дверь поддалась и распахнулась во двор.
Мокрая насквозь, Настя стояла на пороге дома и упорно стучала в дверь. В доме горел свет, но никто не реагировал на стук.
«Если никто не откроет, пойду пережидать ливень в теплицу. Там сухо и есть еда».
Настя уже представила, как в теплице срывает с ветки спелый огурец и надкусывает грубую кожуру, но дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина со скалкой в руке. Вид у него был воинственный, но, когда он увидел промокшую Настю, тут же опустил «оружие».
– А я уж подумал, воры стучатся, – сказал он низким, хрипловатым голосом. Мужчина был в старом синем свитере, трениках и сланцах. – Заходи внутрь, не мокни. Ты к кому?
Настю начало трясти от холода и волнения. Она вошла внутрь, в доме царила советская обстановка: старый сервант, деревянные кресла, пузатый телевизор, прикрытый вязаной салфеткой, на полу и стенах – разноцветные ковры с оленями, но все было чистым и аккуратным. В проходе появилась худощавая старушка с добрыми карими глазами и морщинистыми руками, от нее веяло теплом и заботой. На шее старушки висел цветной фартук, а в руках она держала черпак. Копну седых волос скрывала черная бандана с надписью «Metallica», повязанная как платок.
«Кажется, я пришла по адресу. Бабуля явно не в курсе, что это аксессуар ее внука для неформального стиля в одежде».
– Здравствуйте, Анна Николаевна, я к вам: ваш внук дал этот адрес, – выдавила из себя Настя, пытаясь унять дрожь во всем теле. – Я хотела найти вас в Гродно, но в квартире был только он. Я журналистка из газеты «Рукодельница», приехала сделать интервью насчет вашего огромного опыта работы швеей.
Настя старалась говорить спокойно и уверенно, но ее слишком сильно трясло и получалось не слишком убедительно.
– Ох, дитя ты горькое, пойдем, сначала согреешься, а потом говорить будем. – Бабуля всплеснула руками и пошла в комнату. – Иди за мной, дам тебе сухую одежду. Федя, завари нам чаю.
Старик кивнул и пошел на кухню. Анна Николаевна повела Настю в дальнюю комнату с большим шкафом. Старушка достала оттуда черную толстовку, штаны и протянула Насте. Одежда была сильно поношенной, но от нее пахло свежестью. На майке было написано «The Prodigy» и нарисован большой паук в круге.
«До Metallica внучек, видимо, слушал группу The Prodigy. Но сейчас мне все равно, что он слушал, лишь бы эта вещь была сухой и теплой».
Анна Николаевна дала Насте полотенце, чтобы вытереть мокрые руки, лицо и волосы, и плед, сшитый из вязаных кусочков. Когда они пришли на кухню, на столе уже стоял красный самовар с узором в белый горошек, чашки и банка варенья. Настя начала согреваться, сидя завернувшись в плед и попивая чай с малиновым вареньем. За окном шел ливень, вода сплошным потоком стекала по окнам, где‐то вдалеке сверкали молнии и гремел гром.
– Вот теперь рассказывай, чего вдруг к нам пожаловала? – Бабуля села напротив и деловито посмотрела Насте в глаза. – Про журналистку можешь даже не начинать: не поверю я, что журналисты поедут в такую глушь ради меня. В городе полно других швей на пенсии.
«А она куда проницательнее, чем другие. Но не буду же я рассказывать ей правду. А хотя… все равно она вряд ли поверит в то, что я расскажу. Правда всегда страшнее лжи», – размышляла Настя.
Она попивала чай и по порядку рассказывала, зачем ищет Анну Николаевну. Рассказала про убежище в подвале магазина, про бомбардировки, семью Панфиловых, а также про то, что нашла ее данные в архиве Национальной библиотеки. О призраке она умолчала, сказав, что найти Анну было последней просьбой соседского дедули, которому она решила помочь. Под конец рассказа Федор и Анна переглянулись и взялись за руки. Так мило было наблюдать, как даже через столько лет совместной жизни они сохраняют нежные чувства друг к другу. Две морщинистые руки крепко держались друг за друга.
