Через час суеты в постели Настя резко встала и пошла к столу, достала альбом, карандаш, ластик и начала рисовать. Рисовала она очень быстро, не стараясь проработать каждую деталь. Набрасывала линию за линией, пока вдохновение не иссякло. С черно-белого рисунка на нее смотрела Анна Николаевна с котом на руках и самоваром на заднем плане. Настя отложила бумагу и только после этого пошла спать. Заснула она на этот раз мгновенно, стоило голове коснуться подушки.
На следующий день Настя проснулась еще до звонка будильника. День обещал быть очень интересным, и организм как будто это знал: спать больше не хотелось, и Настя поднялась.
Настя раньше думала, что, как только найдет сестру призрака, все сразу же станет хорошо. Жизнь повернется в другое русло, трава станет зеленее, небо – голубее, а по итогу – ничего подобного. Все в той же пижаме готовит себе все тот же омлет, кофе и бутерброды с сыром. Все та же кухня, все та же Настя и все те же проблемы.
Но что‐то поменялось внутри: жизнь обросла новыми ощущениями. Когда помогаешь другим, ты как будто бы переступаешь через собственную душевную боль. Помогая другим, помогаешь себе? Оказалось, что призраки – это не страшно, а рядом есть те, кто готов помочь в любую минуту. Андрей и Лена за эти дни стали ей ближе кого бы то ни было. И даже потенциальные Анны Николаевны превратились в родных, словно у Насти появилось много бабушек.
Вчера Марина Владимировна позвонила бухгалтеру и разузнала всю информацию: где какие входы открыты и во сколько приедут подписывать договор. Галина рассказала ей что‐то еще, но Марина Владимировна не призналась, что именно. Сказала только: «Завтра все узнаешь».
Настя и Марина Владимировна подошли к служебной двери «Стрелы». Оживленная когда‐то рампа была пустой, а ролета опущена. Никаких признаков, что там кто‐то есть.
– Ну, с богом. – Настя открыла дверь.
Марина Владимировна, перекрестившись, пошла вперед. На приемке было темно, и они пошли на свет в коридоре, который исходил от кабинета заведующей. На их пути возник Олег, он стоял, как телохранитель, возле двери.
– Марина Владимировна? Вы что тут делаете? Вы же уволились, – удивленно протянул он.
– Олежа, отойди, у нас важное дело, – мягко, но строго сказала Марина.
– Извините, но я не могу. Мне сказали – никого не пускать. – Он скрестил руки на груди и перекрыл проход.
– Олег, лучше уйди. Это вопрос жизни и смерти.
Настя никогда не видела Марину Владимировну настолько серьезной.
– О, маленькая воровка! И ты тут! – Олег потянул к Насте руки, но она увернулась. Со второй попытки ему это удалось. Он схватил ее и скрутил руки за спиной.
– Пусти! Мне больно! – вскрикнула Настя.
Она пыталась освободиться, ударить его ногой сзади и укусить, но ничего не получалось – Олег слишком крепко ее держал. Марина Владимировна попыталась отбить Настю, но сзади подошел мужчина, похожий на того, которого Настя видела в подвале. Он схватил Марину Владимировну так же, как Олег Настю.
На шум из кабинета кто‐то вышел, Настя вывернулась, чтобы посмотреть, кто там, и все тело невольно содрогнулось – на пороге стоял Игорь. Он был в строгом черном костюме и лакированных туфлях. Зализанные гелем волосы были как никогда идеально уложены. Непривычно серьезное лицо исказилось от удивления, он застыл на пороге и неотрывно смотрел на Настю, которая пыталась вырваться из мощной хватки грузчика.
– Что здесь происходит?! – наконец выдавил из себя Игорь, нервно сглотнув.
Настя попыталась закричать, но Олег закрыл ей рот рукой.
– Сюда пробралась воровка, которая сперла бутылку коньяка, – отчеканил грузчик, еще сильнее сжимая руки, причиняя ей сильную боль.
Настя укусила его за палец, и пока он тряс рукой от боли, выпалила:
– Ничего я не крала! Игорь, помоги мне! – Она с надеждой посмотрела Игорю в глаза, но он отвел взгляд.
Игорь поменялся в лице, вместо удивления появились злоба и отвращение. Он скрестил руки на груди и сухо сказал:
– Выведите их, чтобы не шумели, пока мы не закончим сделку. – Он развернулся на каблуках и пошел обратно в кабинет матери, натянув на лицо беззаботную улыбку.
Из Настиной груди вырвался стон отчаяния, полный боли и тоски. Словно молния с небес поразила ее прямо в сердце, оно остановилось на мгновение, все внутренности пульсировали болью от крепко сжимающих рук Олега. Хотелось закричать что есть сил, но она словно онемела от шока.
«Как он мог?..» – пронеслось в голове вслед за медленно угасающими чувствами к Игорю, которые все еще теплились. На их месте осталось лишь выжженное месиво из слез на дне души, там же, где лежали осколки сердца от потери мамы и папы.
Олег и мужчина с залысиной потащили Настю и Марину Владимировну… в подвал, в сторону камеры брака. Доведя до места, они бросили пленниц на пол, закрыли камеру на замок и включили охлаждение.
Настя помогла подняться Марине Владимировне, и они вместе присели на край деревянного поддона, зачем‐то оставленного в камере.
Женщина достала телефон и попыталась позвонить кому‐нибудь.
– Бесполезно, – безжизненным голосом сказала Настя. – Здесь нет связи, вообще никак не ловит.
