– А что с вами случилось после того, как вы вышли тогда из подвала?
Старик погрустнел. Он неотрывно смотрел в темноту коридора. Молчание длилось несколько минут, потом он повернулся к Насте и заговорил:
– Когда немцы вошли в Минск, они увидели руины, разруху и гору трупов. Город был уничтожен. Жилые дома, больницы, заводы, электростанции – все было разрушено! Пехотинцев отправили на пепелище. Даже они были возмущены масштабом ущерба.
Военных немцев отправили в Минск осваивать территорию. Им нужно было разместиться в городе и жить там какое‐то время. Но в городе не было ни воды, ни электричества, ни канализации. Им пришлось самим все восстанавливать вместе с выжившими горожанами.
Меня и Аню нашли военнопленные белорусы, которых отправили искать выживших: кому‐то же надо было работать на заводах и восстанавливать город. Мы были тощими, как смерть, и очень напуганными. У нас ничего не было – выживали из последних сил. Они сжалились над нами и забрали к себе в каморку, которую им выделили для жизни. Было холодно, голодно, мы спали на чем придется. Когда электричество и водоснабжение восстановились, стало немного получше. Что происходило потом, я помню как в тумане: мы много болели, голодали и сидели почти всегда дома из-за комендантского часа. Так было вплоть до окончания войны и оккупации. Потом нас отправили в детский дом. Ну а дальше ты уже знаешь, что было.
– Это ужасно… – Настя вцепилась в подол сарафана и нервно теребила ткань, пытаясь справиться с эмоциями. – Я не знала.
– Ни в одной войне нет победителей. В проигравших всегда – человечество.
Дверь камеры открылась, и оттуда вышла Анна Николаевна в слезах и с улыбкой на лице. Она подошла к Пантелею Федоровичу и обняла его. Настя пошла внутрь, Марина Владимировна стояла возле Паши, он с восторгом рассказывал о чем‐то. Из контекста разговора Настя поняла, что он делится воспоминаниями о своих бабушках и дедушках. Марина в ответ рассказывала про своего сына, который переехал в Чехию.
По просьбе Паши они все вместе собрались в камере. Он по очереди смотрел на каждого из присутствующих. Его взгляд остановился на Насте:
– Спасибо тебе за все, что ты сделала для меня и моей семьи, – заговорил Паша. – Это настоящее чудо, что ты оказалась в нужное время именно в этой камере. Я не знаю, что будет дальше на той стороне, но я с радостью встречусь с тобой в следующих жизнях.
– Паша, я рада, что у нас все получилось, – улыбнулась Настя. – Я очень старалась тебе помочь. Где‐то было не идеально, но я правда старалась. Я тоже буду счастлива встретиться вновь где‐нибудь в другой жизни.
– Марина, моя милая племяшка! – взгляд впалых глаз Паши перевелся на Марину. – Я так рад, что ты есть на этом свете. Рассказывай, пожалуйста, обо мне своему сыну и внукам. Пусть они знают, что у них был такой двоюродный дед.
Марина прикрыла лицо руками, чтобы не расплакаться. Пантелей Федорович достал клетчатый платок из кармана, вместе с ним выпало что‐то блестящее и упало с металлическим звоном на бетонный пол. Он протянул платок Марине, а сам начал искать глазами пропажу. Пока Настя помогала ему с поисками, Паша продолжил:
– Анечка, я хочу, чтобы ты знала, насколько сильно мне стыдно за тот случай с кольцом. Все семьдесят лет я мучился оттого, что так и не извинился перед тобой! Если бы я только знал, как все обернется, я бы никогда в жизни не заложил на скачках бабушкино кольцо. Я всего лишь хотел выиграть денег, чтобы купить тебе на день рождения ту самую фарфоровую куклу. Знал, что у родителей не допроситься.
Марина Владимировна сквозь слезы передала слова Паши маме.
– О боже… – Анна Николаевна прикрыла рот рукой. – Я много лет задавалась вопросом, куда оно делось.
Настя что‐то подняла с пола, выпрямилась, вытянула руку вперед и направила фонарик на находку. Пантелей подошел ближе и аккуратно взял пальцами с Настиной руки блестящее украшение, от которого исходил благородный красный свет.
– Кажется, речь про него? – Пантелей протянул вперед золотое кольцо с крупным рубином.
Все в недоумении уставились на Пантелея Федоровича.
– Это то самое кольцо? – недоверчиво спросила Анна Николаевна.
– Да, Аннушка, – ответил старик. – Я ведь всегда был по уши влюблен в тебя. И когда в одной из переписок ты рассказала мне про кольцо, я подумал, как здорово было бы сделать тебе предложение с таким же. Я долго искал похожее по ломбардам и антикварным магазинам. И однажды я случайно нашел то самое. Я отдал за него все сбережения, но оно того стоило. Но ты решила вычеркнуть меня и прошлое из своей жизни, и я настолько сильно любил тебя, что отнесся к этому решению с уважением. Ну и дурак…
– Пантелей, а с чего ты взял, что это оно? – недоверчиво спросила Анна Николаевна.
– Милая, посвети фонариком внутрь кольца, – старик обратился к Насте.
Она послушно подошла к Пантелею, направила фонарик на внутреннюю часть широкого золотого ободка. Настя прищурилась, чтобы разглядеть мелкий курсивный текст.
– Пан-фи-ло-вой Ан‐то-ни-не… О боже! – Настя прикрыла рот рукой.
